— Когда к вам приедет следующий молодой парень, сделайте его вашим партнером, продайте этот дом, возьмите кабинет в клинике Честера, устройтесь на полставки, женитесь на Ханне Харти и живите в ее большом доме. Это лучше, чем тот путь, где вы получите крупный иск за преступную небрежность при лечении больного, который вскоре после этого умрет.

И он встал, наглый молодой щенок, и вышел, не оглядываясь.

Я немного подумал над тем, что он сказал. В этом не было здравого смысла. Совсем не было. И что это такое — клиника Честера, о которой он лепетал? Честер организовал что-то вроде медицинского центра, дурацкое место с дорогой техникой, где люди могут тратить время и деньги. Они даже собираются сделать комнаты ароматерапии или тому подобной чепухи. И какое неудачное время он выбрал для этого! Как раз когда по новой дороге будут доставлять пациентов отсюда в Россмор. Проект был обречен еще до того, как начался. Мне не о чем беспокоиться.

Здравомыслящие люди не согласятся с этим бессмысленным проектом, связанным с именем Денни О’Нейла, какого-то неудачника, о котором никто не помнит. Но одна вещь совершенно ясна и гораздо более важна: мое имя определенно связывают с именем бедной Ханны Харти. Это необходимо устранить в зародыше. Она собирается угостить меня завтра изысканным блюдом из лосося, запеченного в тесте. Лучше позвонить ей прямо сейчас и сказать, что я занят.

С отъездом Уайта все сложилось так хорошо, и мне не хотелось бы дополнительных сложностей.

2. План Честера

Я всегда обещал своему ирландскому дедушке Денни О’Нейлу, что поеду в Ирландию, но я не смог сделать это при его жизни. Он имел обыкновение рассказывать легенды о своем доме в Дуне, в нескольких милях от Россмора, об огромном Боярышниковом лесе и о святом источнике, творящем чудеса. Но по ряду причин я не мог поехать в Ирландию, пока он был жив. Было слишком много забот: нужно было получить образование и зарабатывать на жизнь.

Мой родной отец, Марк Ковач из Польши, был столяром, но заболел туберкулезом, и мне, как старшему, пришлось поддерживать семью. Я не раз говорил маме, что жизнь была бы чуточку легче, если бы они не считали необходимым иметь девять детей. Но она только смеялась и спрашивала, кого именно я бы отправил обратно. Мы много трудились и имели хорошие оценки в школе, и у каждого была своя работа после того, как рост позволял нам устанавливать полки в супермаркете или собирать картон и укладывать в аккуратные стопки.

Мне повезло, я познакомился с одним парнем из банка, который выразил готовность дать мне деньги, чтобы я начал собственное дело подрядчика-строителя, и тогда я смог дать работу всем братьям и сестрам, а компании дал имя отца. Он так радовался, видя на грузовиках надпись «Марк Ковач и семья, строительные подряды».

У меня не было необходимости давать компании собственное имя, я знал, что она моя, зато имя отца семейства в названии придавало ей больше солидности. Упоминание родственных связей вызывало больше доверия.

Все родственники моего отца уехали из польской деревни, которой больше не существовало, но дедушка с маминой стороны все твердил об этом чудесном месте в Ирландии. Поэтому, когда мне исполнилось пятьдесят, я решил сделать самому себе подарок в виде трехмесячного отпуска.

Я никогда не был женат. Попросту не хватало времени. Полагаю, что это звучит немного безнадежно, но я никогда не задумывался над этим всерьез. Я был слишком занят делами, связанными с бизнесом, а теперь чувствовал, что уже поздно. Все мои братья и сестры имели семьи и детей, и я мог только радоваться семейной жизни, окружающей меня.

Но потом мой врач обнаружил у меня гипертонию и посоветовал поменьше волноваться. После смерти дедушки, после всей этой ирландской музыки у него на похоронах и разговоров о Россморе, лесах и прочем я призадумался и решил, что сейчас подходящее время поехать в Ирландию и отдохнуть подальше от дел.