— Джиорсал!

— Да, миледи?

Служанка обернулась и вопросительно взглянула на Элайну, однако не подошла к ней. Так и стояла, наблюдая за женщинами, которые ползали по полу и усердно скоблили его. Вне всякого сомнения, эта особа считала себя в замке Данбар самой главной.

Подавив раздражение, Элайна отпустила край гобелена, который помогала чинить Эббе, и направилась к служанке. Не кричать же во весь голос. Мама учила ее, что леди неприлично повышать голос, как какой-то простолюдинке. Подойдя к Джиорсал, Элайна холодно улыбнулась:

— Лорд Ангус приказал заменить старые циновки на свежие. Было бы неплохо, чтобы они приятно пахли. Не пошлете ли двух женщин за…

— Вереском.

— Вереском? — удивилась Элайна. Джиорсал кивнула:

— Ну да. Миледи всегда клала под циновки вереск.

— Возможно, но я предпочитаю лаванду, — возразила Элайна.

Джиорсал покачала головой:

— Леди Мюриэлл всегда клала вереск под…

— Я не леди Мюриэлл, — отрезала Элайна, — и предпочитаю лаванду!

— Лаванда в наших краях не растет.

Элайна обреченно вздохнула. Лицо Джиорсал выражало полное удовлетворение. Ну как же, ведь она одержала верх!

— Понятно.

— А вот вереска полно.

— Не сомневаюсь.

— Возьму женщин и схожу за ним.

Сказав что-то на гэльском языке, после чего к ней подошли женщины, Джиорсал вместе с ними направилась к двери.

Проводив их взглядом, Элайна уныло подошла к столу и со вздохом села на скамью. День сегодня явно не задался.

Когда утром она спустилась вниз, огромный зал был пуст. Преисполненная решимости начать работу по наведению в замке порядка, Элайна, даже не позавтракав, послала Эббу за служанками. Та вернулась с Джиорсал и еще тремя женщинами — на вид дряхлыми старухами. Однако, несмотря на преклонный возраст, они переделали за утро кучу дел, хотя к обеду Элайне уже казалось, что приведение в порядок замка Данбар может стоить ей жизни. И дело было не в объеме работы. Работы Элайна не боялась, хотя к тяжелому труду не привыкла. Дело было в служанках, а точнее, в их не слишком почтительном отношении к ней.

Элайна опасалась, что, если при ней еще хоть раз назовут имя леди Мюриэлл или скажут, как та вела дела в замке, она не выдержит и покончит с собой. Точно такие же чувства возникали у нее при упоминании имени леди Эгнис. Как она поняла, леди Мюриэлл — покойная жена лорда Ангуса, а леди Эгнис — его мать. Похоже, служанки считали обеих женщин образцами совершенства. Все утро Элайна только и слышала: леди Мюриэлл либо леди Эгнис — Черная Эгнис, как они ее называли — делала то-то и то-то, так-то и так-то.

Леди Мюриэлл меняла циновки раз в год, белила стены каждую весну. Леди Мюриэлл грудью закрыла лэрда Данбара, когда в него пустили стрелу, пожертвовав таким образом ради мужа своей жизнью. Черная Эгнис следила за порядком в замке, вырастила семерых детей и целых полгода обороняла замок от англичан, пока муж был в отъезде.

Элайна не сомневалась: служанки считают, что ей далеко до леди Мюриэлл и леди Эгнис. Никто, впрочем, не отказывался выполнять ее распоряжения. Правда, выслушав их, женщины говорили, что в этом случае леди Мюриэлл делала так-то, и поступали по-своему. Пару раз Элайна чуть не взорвалась от желания сказать им, что если они так хорошо знают, как содержать замок в порядке, почему настолько запустили его. Но она сдерживалась. Пока.

— Ну вот, уже что-то начинает вырисовываться, — проговорила Эбба, явно пытаясь отвлечь свою госпожу от грустных мыслей.

Элайна огляделась. Служанки убрали старые циновки, подмели пол и теперь оттирали от каменных плит годами въедавшуюся в них грязь.