Двое парней были уже там, лопаты тоже принесли, и работа кипела вовсю. Элайна начала вырывать сорняки, а потом вскапывать землю, не обращая внимания на изумленные взгляды деревенских женщин. Мама учила ее заботиться о своей одежде и трудиться не покладая рук. Как ожидать от слуг хорошей работы, если не подаешь им пример? К тому же работа на земле еще никому не причинила вреда.

— Сынок!

Дункан обернулся к отцу. Его раздраженное лицо удивило Ангуса.

— Чем это ты так недоволен? Что случилось, мой мальчик? Услышав это обращение, Дункан поморщился. Обычно отец не допускал таких вольностей в присутствии посторонних. Что это на него нашло? Впрочем, Дункан понимал, что сердится не на отца, а на самого себя. День сегодня с самого начала не задался. Утром Дункан проснулся и обнаружил, что Элайна обхватила его руками и прильнула к нему всем телом. Он сам перенес ее на постель, услышав, что она начинает похрапывать. Дункан и так не мог заснуть, а тут еще этот храп. Вскочив, он осторожно поднял жену и перенес на кровать. Следовало бы, конечно, оставить ее на полу, но полы в замке каменные и холодные, Элайна неминуемо простудилась бы.

Только поэтому он и перенес ее, убеждал себя Дункан. Именно из благих побуждений. Ему было очень приятно лежать в объятиях жены, пока она не повернулась на бок и замок ее проклятого пояса не впился ему в бедро. Разозленный тем, что жена так близко от него, но так недоступна.

Дункан решил раздобыть такой же замок и попросить Джилли показать, как открыть его.

Преисполненный решимости, он приступил к поискам, но скоро выяснилось, что замка такой конструкции ни в самом замке, ни в деревне нет. Оставалось лишь проклинать чертовых итальянцев, которых угораздило изобрести такой идиотский замок. Дункан уже стал подумывать, не отвезти ли ему жену в Италию, чтобы с нее сняли этот пояс… или махнуть на все рукой и принять ванну… Нет! Ни за что! Будь он проклят, если это сделает! Не хватало еще плясать под дудку жены!

— Ничего не случилось, — буркнул он. — Просто я мало спал этой ночью.

Ангус ухмыльнулся.

— Смотри, будешь всю ночь развлекаться, ноги протянешь от усталости.

Дункан нахмурился: ни за что не признается отцу в том, что мало спал совсем по другой причине.

— Что ты хотел, отец?

— Ах да. — Ангус озабоченно вздохнул. — Вообще-то я ищу твою сестру. Мне бы хотелось, чтобы она научилась вести хозяйство, прежде чем выйдет замуж за своего англичанина. Элайна, милая девочка, согласилась ее поучить, но я нигде не могу найти Шинейд. Ты ее, случайно, не видел?

Дункан поморщился — как можно называть эту упрямую Элайну милой! — но только пожал плечами:

— Нет, не видел. — Он повернулся, чтобы уйти, но тут вспомнил вчерашнюю ссору за столом. — Когда это ты решил выдать Шинейд замуж за англичанина? — недовольно осведомился Дункан.

Неужели Элайна заставила отца изменить решение? Похоже на то.

Вообще с ее приездом произошла масса перемен. Например, отец теперь улыбался чаще, чем прежде. Дункан не знал, хорошо ли это, а потому нервничал. Когда отец был угрюмым и молчаливым, все знали, чего от него ждать. А сегодня утром Дункан даже услышал, как он что-то тихо напевает.

— Видишь ли, мой мальчик, — проговорил Ангус, — я хотел бы, чтобы твоя сестра вышла замуж и родила детей. А то умру, так и не дождавшись внуков. Кроме того, брачный контракт подписан.

— Да, но еще не выполнен. Может, женишок Шинейд разорвет его и позволит сестре выйти замуж за другого?

Ангус Данбар печально покачал головой:

— Нет. Шервелл ни за что не разорвет контракт. Он человек слова, весь в отца.