— Я… — Элайна вспыхнула. Она знала этот дурацкий закон. — Ты же сам сказал, что еда стала вкуснее, — возразила она.

— Верно. — Дункан кивнул. — Элджин теперь вкуснее готовит.

— Вот видишь. Что касается пледов, то подданные твои ходили в обносках. Это просто стыд и срам!

— Стыд и срам, говоришь? Они никогда этого не стыдились.

— Может, и не стыдились, но видел бы ты, как охотно они помылись, чтобы надеть новые пледы.

— Ты заставила их вымыться, прежде чем дала им подарки?! — фыркнул Дункан.

Элайна вздернула подбородок. Она правильно сделала, что заставила людей вымыться. Зачем надевать чистые пледы на грязное тело?

— Чтобы получить пледы, вымылись только женщины, — тихо проговорил Дункан. — А все потому, что они любят прихорашиваться.

— И что в этом плохого?

— Ничего. До тех пор пока они помнят, что важна не внешняя, а внутренняя красота. Мне гораздо приятнее находиться рядом с любым из моих вонючих мужчин, чем с чистоплотным, но трусливым человеком.

Элайна рассердилась, поняв, что Дункан намекает на нее. Но разве она трусиха! Ведь она трижды пыталась сбежать из Гринвелда, чтобы спасти маму! Ее били смертным боем, могли даже прикончить. Элайна так и сказала мужу. Однако слова ее не произвели на него никакого впечатления.

— Может, ты считала, что все равно стоит рискнуть, — ответил он.

— Что ты имеешь в виду?

— Подозреваю, что ты делала все это не ради матери, а для себя. Похоже, ты не любишь перемен.

— Неправда! — вспыхнула Элайна.

— Вот как? Суди сама. Всякий раз, устраивая в нашем замке какие-то нововведения, ты ставишь в пример Уайлдвуд. Ты хочешь, чтобы замок Данбар и его обитатели уподобились по чистоте Уайлдвуду. Требуешь, чтобы в еду добавляли травы и специи, как это делали в Уайлдвуде. Даже Элджина обрядила в фартук и колпак, какие носит повар твоей матери.

Элайна нахмурилась. Слова Дункана заронили в ее душу сомнение. Но тут ее осенило, и она торжествующе улыбнулась.

— А как же ты? Я не…

— И в своей интимной жизни ты боишься перемен, — перебил ее Дункан. — Ты осталась такой же невинной, какой была несколько дней назад, когда приехала ко мне. — Дункан направился к двери, но, обернувшись, добавил: — Когда созреешь и решишь принять перемены как неизбежную часть жизни, приходи ко мне и спроси, почему мы считаем чистые пледы вредными для здоровья, почему так редко моемся и даже почему почти не добавляем в пищу специи.

И я тебе отвечу. На это есть причины. Ведь есть причина и на то, что ты отказываешься спать со мной, как подобает жене. Всегда на все существуют причины, и чаще всего они не таковы, какими представляются на первый взгляд.

Посмотрев, как за мужем закрылась дверь, Элайна со вздохом опустилась на кровать.

Элайна уставилась на шитье невидящим взглядом. Обычно это занятие успокаивало ее, но только не сегодня. Сегодня ничто не могло успокоить Элайну, ибо ее преследовали слова Дункана. Может, он прав, что она боится перемен? Дункан верно подметил, что Элайна пытается добиться того, чтобы замок Данбар и его обитатели походили на Уайлдвуд, ее родной дом. Но она делает это потому… что жить в чистоте гораздо приятнее, чем в грязи. Разве дурно носить чистую одежду, есть вкусную пищу?

Элайна взглянула на сидевшую напротив нее Шинейд. За обедом Ангус приказал дочери остаться в замке и поучиться у Элайны тому, что должна знать девица, собирающаяся замуж. И вот теперь Элайна билась уже целый час, пытаясь обучить девушку простому шву, и все напрасно. У Шинейд ничего не получалось.