— Не понимаю, почему бы вам всем не принять ванну? И тебе, и другим мужчинам. Ведь это так просто.

— Но сейчас только середина июня.

— Я знаю, но…

— Наша жизнь идет по установленному порядку, жена. В определенное время года стригут овец, в определенное время года собирают урожай, и в определенное время года мы моемся.

— Но мыться можно в любое время года, и хуже от этого не будет. Собирать урожай и мыться — разные вещи.

— Ты не понимаешь, о чем я говорю!

— Понимаю! Шинейд объяснила мне, что грязные и жирные пледы не пропускают влагу. Рассказала и о том, что в походе мужчины обычно питаются овсяными лепешками. Ты возражал против специй, опасаясь избаловать мужчин. Но как насчет женщин?

— Что?

— Разве в твоем подчинении находятся только мужчины, а не все обитатели замка?

— Мой отец… — начал было Дункан, однако Элайна раздраженно перебила его:

— Не говори мне прописных истин, муж мой. Да, по закону твой отец — хозяин замка, но на самом деле распоряжения отдаешь ты. Я не раз это наблюдала. Так вот, ответь мне. Тебе подчиняются только мужчины или женщины тоже?

— И женщины.

— Тогда почему ты не заботишься о том, чтобы им жилось хорошо? Мужчины, конечно, должны быть сильными, храбрыми, непривередливыми и мириться с непогодой. Но как насчет женщин?

Дункан все так же недоуменно смотрел на нее, и Элайна продолжила:

— Неужели нельзя пойти на компромисс? Почему бы мужчинам не иметь два пледа? Один, чистый, они носили бы, находясь в замке, чтобы женам было приятно смотреть на них, а другой, засаленный и грязный, защищал бы их от непогоды в походе. Дункан нахмурился.

— Они жили с одним пледом всегда, жена, и нет никакой необходимости…

— А может, ты просто боишься перемен? — Элайна встала с кровати и направилась к двери, но Дункан схватил ее за руку.

— Я еще не закончил!

— Зато я с тобой закончила! — Вырвав руку, Элайна устремилась к двери, распахнула ее и выскочила из комнаты.

— Жена! — Сзади послышались разъяренный крик и быстрые шаги. Это Дункан, опомнившись, бросился за ней.

Элайна подхватила юбки, сбежала по лестнице в большой зал и… налетела на свекра. Быстро присев в реверансе, Элайна помчалась к кухне.

— Дункан!

— Потом, отец! — крикнул Дункан, пытаясь догнать жену.

Вбежав в кухню, Элайна мимоходом улыбнулась Элджину, распахнула дверь, выходящую в сад, и помчалась к работающим женщинам. Они между делом оживленно болтали, ибо отсутствие хозяйки развязало им языки.

— И вот этот вонючий дурак встал во весь рост нагишом и замычал, как разъяренный бык.

— А ты? — ахнула Джанна.

— А я закричала в ответ: «Ты и пальцем ко мне не прикоснешься, Вилли Данбар, пока не примешь ванну!»

— А он?

— А он: «Ты моя жена, Мейвис Данбар, и должна выполнять свой супружеский долг!»

— Вот еще! — презрительно фыркнула Джанна. — Мой Шон заявил мне то же самое. Я ему чуть по голове не дала.

— А я Вилли дала.

Джанна уставилась на старшую женщину во все глаза.

— Неужели? А что он?

— Ничего. Так и проспал всю ночь напролет с шишкой на лбу.

— И что он сделал утром, когда проснулся?

— Ничего не сделал. Я сказала Вилли, что он вечером немного перебрал, вот и свалился ночью на пол и набил шишку.