С тех пор Элайна не видела Дункана. После дня, проведенного на поляне, она проснулась в углу своей комнаты на матрасе. Эбба рассказала своей госпоже, что Дункан привез ее в замок, уложил на матрас, осторожно накрыл, а сам пошел к мужчинам и занялся вместе с ними строительством новых комнат. Элайна же спала сном младенца, не слыша шума. В последующие дни шум иногда мешал ей, однако она больше не выходила из комнаты и ни на что не жаловалась, Во-первых, потому, что маму, принявшую сонное снадобье, не будил этот дикий шум. А во-вторых, как ни странно, Элайна стыдилась мужа. Стоило ей вспомнить то утро в лесу, как щеки ее вспыхивали. Боже правый, что же они с Дунканом творили! Он пожелал увидеть, как его жена, истинная леди, будет вести себя неподобающим образом, и это ему удалось. Элайна вела себя как животное. До сих пор у нее в ушах звучали собственные истошные крики и стоны. Стоило Элайне закрыть глаза, и у нее возникало такое ощущение, словно мягкая, влажная трава касается спины, а прохладный утренний воздух и жаркие губы мужа — покрытого испариной тела.

— Детка…

Вспыхнув, Элайна отогнала грешные мысли и виновато взглянула на маму:

— Не беспокойся, мамочка, все хорошо.

Слова эти не убедили леди Уайлдвуд, но она лишь вздохнула.

Решив перевести разговор на другую тему, Элайна поспешно спросила:

— Он тебя часто бил, мамочка?

— Всякий раз, когда я смела ослушаться этого негодяя. — Леди Уайлдвуд удовлетворенно улыбнулась. — А это случалось всегда, когда я его видела.

Элайна не знала, как реагировать на этот гордый ответ. С одной стороны, следовало бы упрекнуть мать за то, что подвергала себя такой опасности. А с другой — сказать, что восхищается ею. Теперь Гринвелду известно, что леди Уайлдвуд и ее дочь — женщины с характером, а не безропотные, как овцы.

Элайна промолчала и только крепче стиснула руку матери, давая тем самым понять, что одобряет ее поведение. В этот момент дверь комнаты открылась и вошла Герти.

Заметив, что ее госпожа повернула голову на этот тихий звук, верная служанка бросилась к кровати.

— Вы проснулись!

— Да.

— Не беспокойтесь, я мигом приготовлю вам нужное питье. Вот только добавлю в мед немного порошка и…

— Не нужно, Герти. Хватит мне спать. Теперь я буду бодрствовать.

— Но ведь тогда вам будет больно.

— Ну и пусть, но спать я больше не хочу.

Герти коротко взглянула на свою госпожу и, покорно вздохнув, отложила мешочек с порошком в сторону.

— Хотите пить? — спросила она.

— Да.

Служанка присела на край кровати и стала поить леди Уайлдвуд. Видя, что лицо хозяйки исказилось от боли, когда рассеченных губ коснулась жидкость, Герти нахмурилась.

— Вам нужно поспать, — сказала она.

— Если я засну, то не смогу есть, а если не буду есть, то не поправлюсь.

— Ты хочешь есть? — улыбнулась Элайна, немного успокоившись. Если мама проголодалась, это хороший признак. Значит, она чувствует себя лучше, чем выглядит.

— Да.

— Я пойду попрошу повара что-нибудь тебе приготовить. — Поднявшись, Элайна направилась к двери. — Я скоро вернусь.

Дункан выпрямился и, вытерев пот со лба, машинально бросил взгляд на дверь своей комнаты, куда не мог войти, поскольку ее теперь занимала мать Элайны.