Лина потихоньку успокоилась, стянула с шеи обмотки, которые использовала вместо маски во время полёта, и кое-как вытерла ими лицо.

— А я на Химе летала, — неожиданно заявила она и показала Егору язык.

Раевский улыбнулся и, потянувшись, поцеловал её. Именно в этот момент его сознание рванулось вверх, оно прошло через толщу земли и оказалось на поверхности очередного мира. Сейчас там была ночь, но призрачный свет местного спутника позволял разглядеть подробности. Внизу был разрушенный город, крупный мегаполис, приличный такой, километров на двадцать тянущийся, только совсем мёртвый. Здесь погибло всё, ни травинки, ни деревца. Вернее, деревца были, из каменистой почвы торчали искорёженные какой-то силой сухие коряги. Сознание рванулось дальше за пределы погибшего мегаполиса и замерло на окраине другого городка, после чего резко спикировало вниз. Серебряная звездочка обнаружилась в одном из зданий, огороженных добротным забором, похоже, какой-то научный комплекс. Причём не в нем самом, а под ним, та мерцала в зале, вокруг которого огромное количество сгоревшего оборудования.

Когда Раевский открыл глаза, Лина сидела рядом, держа его за руку. Она протянула ему флягу.

— Глотни. Но учти, это всё, что у нас есть. Меня утянуло внезапно, я не готовилась, так что, еды почти совсем нет, воды примерно пол-литра.

Раевский кивнул, и сделал пару небольших глотков.

— Ключ имеется, — проинформировал он спутников, — но мир препоганийший, совершенно мёртвый, во всяком случае, та часть, где мы находимся. Тот, где мы встретили ангела, по сравнению с этим полон жизни. На поверхности ни травинки, ни деревца. Короче, всё очень нехорошо. Еду снаружи не только нам не найти, но и Химу. А ещё у меня есть ощущения, что там смертельно опасно. Идти до ключа недалеко — километров семьдесят, может, чуть больше, тяжело точно определить, когда сознание несётся со скоростью крутого спортивного автомобиля. Я думаю, клякса неспроста выкинула нас в этом бункере, возможно, мы найдем тут помощь, или хотя бы узнаем, в чём причина катастрофы, и сможем подготовиться.

— Плохо, — обречённо вздохнув, подала голос Лина, — как же я отвыкла от этого. Пусть мой прошлый мир был полон опасностей, но он был простой и понятный. А здесь снова вляпались. Такое ощущение, что тебя специально забрасывают в самую большую задницу. Скажи честно, Егор, тебе не предлагают перед выходом в мир выбор вариантов, например, лёгкий — населяют розовые пони, средний — вас ждёт глобальная война после катастрофы, ну и хард — жрать нечего, пить нечего, и вас наверняка убьют? И ты такой — «три, вариант номер три, только жесть, только хардкор».

Раевский рассмеялся.

— Нет, Заноза не предлагают. И я тебя удивлю, я бы выбрал розовых пони, мне так прилетело в башнях, что я бы с удовольствием совершил легкую разминочную прогулку, а тут ей и не пахнет. Если бы ты видела то, что мне показали, тебе бы даже наверх подниматься не захотелось. Это самое мрачное место из тех, где мне доводилось бывать.

— А что насчёт места, где мы находимся? — подал голос Хим.

Каскад развел руками.

— Прости друг, но тут информации нет, мне показали только землю над головой. Но в этот раз часть ключа оказалась в каком-то научном центре. И мы такое с тобой видели — помнишь, космическую станцию? Так вот, есть у меня опасение, что здесь случилось что-то вроде того, только масштаб не сопоставим. Ладно, а теперь нам нужно подняться наверх. Сидеть здесь смысла нет, кроме того у нас мало еды и воды. Тут множество комнат, но я в них не смог попасть, кроме общедоступных помещений, типа душевых и кладовок, но пока из полезного нашёл только кое-какое старое шмотье, из которого я себе отобрал что поприличней, остальное хлам, который кто-то свалил и забыл про него.

Лина поднялась на ноги.