Большой Джон сообщил, что «именинники» у него. Кажется, этому опытному человеку нравилась все разгорающаяся ссора между Ребане и Лидумсом. А может быть, из привычной осторожности он пытался как-то перепроверить радиограммы Тома. Во всяком случае, он немедленно пригласил Вилкса к себе.

Ребане примолк. Вероятно, придумывал еще какие-нибудь доводы, чтобы унизить Лидумса и всю группу Будриса. Лидумс успел заметить, что помощников Маккибина и полковника Скотта постоянно разделяла некая ревность. Каждая группа пыталась доказать, что именно ее деятельность приносит удачу. Если Ребане ратовал за «эстонский» вариант, то литовцы тут же предлагали свой, «литовский», план, Вилкс немедленно принимался восхвалять доблесть своих латышских друзей. Лидумс старался не вмешиваться в эти мелкие дрязги, но и из мелочей можно извлечь порою некоторую пользу. Поэтому он был рад появлению Вилкса.

С Лидумсом Вилкс последнее время держался холодно: знал, что в отделе все еще идет проверка гостя, и не хотел вмешиваться в это грязное дело. О своем отношении к проверке он Лидумсу сказал и, возможно, помогал ему чем мог, но любовь свою перенес на одного Будриса. Лидумс молчал, он понимал, что похвалы Будрису косвенным светом озаряют и его самого.

Вилкс появился на пороге в темном костюме из отличного твида, в меру помятом, чтобы он не походил на только что полученный от портного, в отличной сорочке с янтарными запонками и янтарной булавкой в галстуке, купленными в Риге. Невзирая на всю свою почтительность к заместителю начальника отдела Большому Джону и его консультантам Лидумсу и Ребане, он осмелился пошутить:

— Как я слышал, есть свежие лавры? Мистер Ребане, отдайте их мне — и я приглашу вас на уху из молодого осетра с лавровым листом! Бульон сделаю тройной, по нашему рыбацкому обычаю: сначала отварю мелкую рыбешку, отожму, выкину, подброшу несколько рыбин покрупнее, тоже выну, а уж потом заряжу бульон крупными осетрами. Пальчики оближете!

Большой Джон, впервые, наверное, услышавший такой оригинальный рецепт приготовления ухи, заулыбался. Но Ребане не принял шутку. Он сухо спросил:

— Вы были в Риге, Вилкс, и прожили там полгода. Как, с вашей точки зрения, там можно легализоваться?

— У нас были документы электриков, и этого оказалось достаточно. Но мы все-таки держались осторожно.

— А откуда вы вели передачи?

— И из Риги, и из Майори…

— Ну, вот видите, — как будто решая какой-то спор, обратился Ребане к Большому Джону. — Значит, там можно работать.

Вилкс почувствовал себя уязвленным. Получалось, что он, Вилкс, не сумел обосноваться в Риге и бежал в лес, а какие-то другие парни, Том и Адольф, преспокойно ведут передачи из Риги и их никто не беспокоит. Он язвительно добавил:

— Я забыл только сказать, что из Майори мы еле унесли ноги после первых пяти минут передачи. Пеленгаторы проползли прямо под окнами. Мы едва успели спрятать передатчик.

— Значит, вам просто не повезло, — равнодушно сказал Ребане. — А мои ребята в первой же передаче сообщили отличные данные о работе Рижского порта.

— Рижский порт? — Вилкс нахмурился, и Лидумс понял, что похвальба Ребане сильно задела его. Наверно, вспомнил, чем кончилась его попытка завербовать бывшего дружка, работавшего в порту механиком. Тогда он схлопотал по физиономии и еле ушел от чрезмерно бдительного и полностью перевоспитанного бывшего приятеля. Но рассказывать об этом Вилкс не стал, только жестко сказал:

— Я с удовольствием поздравлю вас, мистер Ребане, если ваши парни передадут не одну, а десяток радиограмм. Но я-то знаю, что лучше всего им было бы действовать через Будриса.