Куда пропали все убедительные фразы, которые Мирдза сочиняла в последние дни! Скольких сил стоило ей убедить полковника Балодиса дать ей последнее свидание с Бертулисом, скольких сил стоило рассеять опасения контрразведчиков, и вот сейчас она стоит перед юношей, как школьница на экзамене… А опасений высказано было много. Хотя патроны в пистолете, который Бертулис еженощно клал под подушку, были давно заменены холостыми зарядами, Бертулис все равно оставался опасным врагом. Полковник Балодис еще при первой встрече с Мирдзой предупредил девушку, что в английской шпионской школе ее подопечный освоил шестнадцать способов убийства голыми руками.

Но никакие доводы не могли убедить Мирдзу. Она настаивала, что должна увидеть Бертулиса, должна убедить его не оказывать сопротивления при аресте.

Архив операции «Янтарное море» не сохранил нам содержания этой беседы. В кратком донесении об аресте английского агента Бертулиса говорится, что через полчаса после того, как Мирдза вошла на хутор, она и Бертулис, нагруженный своим шпионским снаряжением, вышли со двора и направились к стоявшей за деревьями машине.

Чекисты, принимавшие участие в этой операции, слышали, что, садясь в машину, Мирдза обещала Бертулису ждать его. Чекисты знают, что Мирдза выполнила свое обещание…

В тот же день на дальних хуторах, в лесных землянках появились чекисты. Сопротивления шпионы не оказали. Вся операция по ликвидации группы заняла несколько часов.

Посланцев из Англии и «лесных братьев» в одних и тех же машинах доставили на улицу Стабу, в Комитет государственной безопасности.

На следующий день все «лесные братья» — чекисты собрались у полковника Балодиса. Был среди них и командир группы — Лидумс.

Друзья, перезимовавшие на хуторах, давненько не видали друг друга. Лидумс, уже два года занимавшийся любимым искусством, с удовольствием обнял Делиньша, Графа, Коха, Мазайса, Юрку, Бородача.

Наступала весна, и каждому из них очень хотелось получить отпуск. Хотя бы на один месяц!

21

Однажды летом заключенного Петерсона вызвали в тюремную канцелярию.

Петерсон отбывал свой срок наказания во Владимирской тюрьме. Когда незадолго до очередной передачи на Англию его окружили чекисты, он подумал, что умирать ни к чему, тем более что прорваться было немыслимо.

Естественно, что Петерсон не узнал того, как храбро он «умер во славу королевы»… Радиограмму о его «гибели» составляли для «Норда» Будрис и Граф. А Петерсон в это время сидел в следственном изоляторе, сидел и придумывал, что он расскажет следователю и что не расскажет… Самый сильный его довод был такой: «Я передал в Англию около четырехсот радиограмм, значит, и в России можно заниматься шпионажем…» Но, в конце концов, когда следователь начал цитировать его радиограммы и рассказывать о том, какую они содержали дезинформацию, Петерсон умолк. На суде он повторил без прежнего удовольствия фразу о том, что он «передал около четырехсот радиограмм в Англию, но все это была дезинформация…»

…Он шел в сопровождении конвоира, заложив руки за спину, и раздумывал о том, зачем понадобился начальству. Свидание с женой было недавно. Тогда, во время суда, Петерсон назвал адвокату свой адрес и попросил узнать, жива ли его жена. Так они встретились через много лет.

С той поры жена присылает ему посылки, а несколько раз в год приезжает на свидание.

Теперь он тихий и скромный заключенный, усердно работает, может быть, ему сократят срок, и тогда он приедет к жене, прижмет ее к сердцу, скажет: «Прости!» А она уже давно простила его.

Но что надо от него сегодня? Вот перед ним двери канцелярии, конвоир открывает их.

— С вами будет беседовать полковник Балодис! — говорят ему.