После кино Нора заявила, что у нее разболелась голова, следует подышать свежим воздухом, и Лидумс пошел на риск: отправился в машине с пьяной женщиной за рулем в дачные пригороды. Но так как все приятно выглядевшие места были обнесены изгородями, кое-где кустарниковыми, а в некоторых местах колючей проволокой, а Джон все время негодовал, как это в наше время находятся идиоты, которые без служебного поручения ищут природу, тогда как настоящий белый человек давно уже умеет извлекать все наслаждения при помощи аппарата кондиционированного воздуха и вышколенной прислуги, то прогулка оказалась утомительной. Все-таки они нашли местечко на берегу Темзы, не огороженное ни проволокой, ни кустами, прошлись по берегу, и там Нора поцеловала Лидумса. И он решил, что лучше покориться судьбе. Отвергнутая женщина становится мстительной, и кто знает, не станет ли она преследовать его с упорством маньяка, которого Лидумс только что видел в кино?

Джон нетерпеливо нажимал на клаксон. Лидумс сорвал несколько жалких зеленых растений, то ли уцелевших с лета, то ли выросших на отепленной подземными трубами парового отопления почве, и нежно преподнес их Норе. Потом они снова мчались по прекрасным дорогам, и Нора опять развивала непозволительную скорость и шептала сидящему рядом Лидумсу, который на всякий случай пристегнулся ремнями к сиденью, как в самолете, — машина была приспособлена для таких сумасшедших гонок! — что она, Нора, навсегда запомнит этот день.

«Если мы его переживем!» — поправлял про себя Лидумс, но ему, викингу, лесному жителю, полагалось быть мужественным и страстным. И он терпел.

Они ворвались в город около одиннадцати часов вечера. Нора подъехала к своему дому — у нее был свой дом, похожий на дом, в котором жил теперь Лидумс, унаследованный ею от отца, — двухэтажный, со множеством внутренних лестниц и переходов, устроенный так же, как и дом Лидумса: спальни и рабочие комнаты размещались наверху, а внизу находились большой холл, столовая, гостиная и комнаты для прислуги. Лидумс и Джон выпили еще по коктейлю, пока Нора переодевалась где-то наверху, но вот она спустилась к ним. На ней было вечернее, до пола, платье, состоявшее из корсажа и юбки, так что половина груди, плечи и руки были обнажены, а разрез на юбке позволял при движениях видеть ногу до половины бедра. Но самое удивительное для Лидумса было то, что она вернулась совершенно трезвая. Он тут же подумал: «Хватит. Теперь я буду пить только ледяную воду и кофе. Если я проглочу еще две-три рюмки, она сможет вытянуть из меня что угодно, вплоть до обещания жениться!»

Сейчас эта женщина совсем не походила на ту, какой выглядела на службе, когда приходила в строгом костюме или закрытом платье. Сейчас это была просто женщина, и Лидумс усмехнулся, представив, как когда-то она явилась перед Маккибином в таком вот наряде и как тот был ошарашен…

Но на Джона ее прелести как будто не действовали, а может, он просто все время помнил о стоящем за ее спиной начальнике отдела «Норд», во всяком случае, он кричал только о том, что она их задерживает, в лучших дансингах не будет мест, в какой-то кабак, который он упоминал несколько раз, они не попадут, на что Нора с очаровательным спокойствием ответила:

— Программа разработана заранее, места заказаны!

Отказаться от очередного коктейля Лидумс не смог и очень пожалел, что не запасся какими-нибудь таблетками против алкоголя.

В полночь они были в самой благополучной части города. Но и тут встречались жители ночи, которые подрабатывали на причудах богатых посетителей злачных мест. Кто-то бросился распахнуть дверцу автомобиля Норы, едва она припарковалась, какие-то девушки мерзли в летних плащиках — к ночи стало холоднее, — ожидая того, небом посланного, кто пригласит поужинать или очаруется их прелестями, хотя на хмельной взгляд Лидумса все они были похожи на ангелов.