Джон отвечал неопределенно: должно быть, получил особые указания от Маккибина или полковника Скотта, но, когда с таким же вопросом обратились к Лидумсу, тот, прикинув про себя, что, наверно, подслушивающее и записывающее устройство установлено как раз под тем столиком, возле которого их так предупредительно посадили, спокойно сказал:

— Я полагаю, что эта беседа связана с некоторыми неудачами, которые понесли наши американские друзья? Имею в виду суд в Риге над Бромбергом и его подопечными. Я как раз вчера прочитал его показания, опубликованные в немецкой прессе…

Американцы в штатском насторожились, а Росс прямо спросил:

— Вы можете дать больному правильный рецепт, мистер Казимир?

— Рецепта, может быть, и не выпишу, но диагноз могу установить! — сухо ответил Лидумс. Он понял, что на этих высокомерных господ может произвести впечатление только такое же высокомерие, но оправданное. Поэтому он, словно забыв все предупреждения Норы, Маккибина, Джона не открывать себя, продолжал: — Когда я уходил из Латвии, там уже были взяты чекистами по меньшей мере двое сотрудников английской разведки, только что появившиеся в Латвии. Мы, к сожалению, узнали об этом с опозданием, как и вы о провале Бромберга…

— Вы были в Латвии?

— Да, я прибыл оттуда осенью.

— Меня англичане предупреждали, что мы узнаем от их коллег много нового! — воскликнул один из респектабельных штатских. Мало того, он окликнул через всю комнату другого джентльмена, приютившегося у бара: — Райли, подите сюда, мистер Казимир рассказывает интересные вещи!

Тотчас же вокруг Лидумса, как журналисты вокруг интервьюируемой знаменитости, собрались почти все. Только Эал продолжал колдовать у бара, позвякивая шейкером и смешивая коктейли. Можно было понять, что он тут единственный младший по чину, остальные, возможно, и генералы тайной армии разведчиков.

— Чем вы объясняете эти таинственные провалы, мистер Казимир?

— Как вы установили, что наши английские друзья в Латвии провалились?

— Правда ли, что чекисты держат на жалованье тысячи граждан и приказывают им следить за каждым посторонним, появившимся в поле их зрения?

— Когда организовано национальное подполье в Латвии?

— Господа, господа! — Лидумс поднял руку. — Вы уже набросали мне полную шляпу вопросов!

— Да, да, господа, — вмешался полковник Росс, — давайте по порядку. Если мистер Казимир ответит и на наши первые вопросы, уже будет над чем подумать! Мы вас слушаем, мистер Казимир!

Малый Джон, поглядывавший на Лидумса с недовольным видом, совсем притих. Кто знает, что наговорит этот взбалмошный латыш? А вдруг примется выдавать те секреты английской разведки, о которых англичане предпочли бы помолчать?

Но он должен был признать, что Казимир держался великолепно. Спокойный, с высоко поднятой головой, выше всех ростом, он, как будто и не замечая этого, уже стал центром оживленной компании джентльменов.

— Из опыта нашей подпольной работы мы выяснили, что ваши люди приходят в устойчивый мир, не зная взаимоотношений в нем, пытаются вербовать помощников и проваливаются порой просто на том, что люди устали от войны. И еще одно: у ваших, да и у наших людей до сих пор нет правильного понимания того, что делается в Советской России. Нам еще кажется, что там голод, нищета, разруха, что там каждый второй или третий стремится бежать из ада, а ведь пора бы подумать и о том, что эта страна победила в величайшей войне. Так неужели нельзя представить, что она давно победила и разруху? В России провозглашена амнистия за преступления, совершенные во время войны, кроме самых крупных. Действие амнистии было даже продлено. И большинство лиц, адреса которых все еще хранятся в наших картотеках, повинились перед органами, устроены на работу.