— Мне придется вернуться в свое владение, чтобы собрать столько денег…

— Двести декакредитов, сэр.

— Это невероятно!

— Двести пятьдесят, сэр. Я не собираюсь с вами торговаться. Я только сообщаю, какова цена.

— Но…

— Триста, сэр.

Брандер закрыл рот. «Триста декакредитов! Мне придется совершить набеги на хранилища, чтобы добыть деньги. Если, конечно, Ричард не позаботился уже о том, чтобы закрыть их для меня». Он, прищурившись, посмотрел перед собой, словно размышляя над предложенной ценой.

— Завтра я принесу сюда деньги.

Старший покачал головой.

— Возможно, вас видели, когда вы шли сюда. Разве и вы сами не нашли нас подобным способом, через снимок, сделанный с корабля Гильдии? — Он не стал ждать ответа. — Встретимся у подножия башни Древних. Она находится на краю Большой Пустыни, где горы Зоны Мерзлоты переходят в зеленые пастбища. Через два дня. В полдень.

Старший быстро развернулся и, прежде чем Брандер смог что-либо ответить, скрылся из виду.

Два дня — это был слишком большой срок. И все ж, у него не было выбора. Карн Халарек должен ответить за свой поступок, заплатив за него своей жизнью, и так скоро, чтобы была понятна связь между его смертью и речью на Совете.

«Здесь я заодно с цыганами. Мы предпочитаем мстить быстро и тайно, чтобы никому не было известно, кто это сделал».

18

Карн покинул покои Ларги так быстро, как только позволяли приличия, не разрешавшие ему броситься от нее прочь. Необходимость зачать ребенка с женщиной, которая столько раз изменяла ему, была ужасна и унизительна, и через это надо было пройти как можно быстрее. Каждый раз, когда он шел к Шарлотте, Карн чувствовал глубокую благодарность к леди Агнес — он никогда не думал, что будет испытывать подобное чувство к этой неприятной старой ламе. Именно она убедила Шарлотту, что глупо, а возможно, и опасно оказывать ему сопротивление во время этих обязательных визитов, учитывая ее многочисленные грехи и характер Карна. Это долго удерживало ее от необдуманных поступков. Кроме того, и леди Агнес, и сам Карн знали, что он никогда не смог бы причинить женщине вреда или грубо обидеть ее, но Шарлотта не знала этого, и собственное воображение заставляло ее смириться.

Между тем, все шло совсем не так, как раньше. Карн уже давно не испытывал к ней когда-то овладевшего им дикого желания. Она даже не казалась ему теперь красивой. Ее красота и была той ловушкой, в которую он однажды попался. Так же, как попали в нее Шелл, и Ричард, и неизвестный член семьи Харлана, который помог ей с противозачаточными средствами. Возможно, попался в нее и Брандер.

Может быть, одного ребенка будет достаточно, и ему не придется в будущем году совершать эти пренеприятнейшие визиты. Однако Карн прекрасно знал, что в Домах Старкера-4 никогда не ограничивались одним ребенком.

Прежде чем вернуться в свои покои, Карн, сделав круг, направился к часовне, но и после молитвы ему не сделалось легче. Он должен будет встречаться с Шарлоттой и дать Дому Халареков новых наследников. Груз этой ответственности давил его. Карн медленно отошел от алтаря и побрел в свои покои.

Добравшись до своей комнаты, он позвонил на кухню и приказал принести ему горячего пунша, а затем с размаха опустился в старое кожаное кресло, в котором так любил сидеть в детстве. Он и сейчас частенько устраивался в нем, хотя уже прошло пять лет с тех пор, как он стал взрослым мужчиной. Карн закрыл глаза и дал волю своим мыслям. Но скоро пожалел об этом. Мысли его кружились все время вокруг одного и того же: заявления о том, что Шарлотта не была беременна, сделанного им около месяца назад.