- Я буду там, мама, - прошептал он. - Не позволяй верблюдам съесть меня, - он снова заснул.
- У него есть шанс выжить, - Хэнна отпустила его, и встала на ноги. Вздыхая, она повертела головой и шеей, пытаясь размять затёкшие мышцы. - У его семьи лишь недавно начались трудные времена, поэтому в глубине он всё ещё здоров. Если мы сохраним его мозг в целости, то с ним, возможно, всё будет в порядке.
Они положили мужчину с кашлем в дальний угол, подальше от стариков и детей. Теперь он сел, громко кашляя.
- А с ним что? - спросил Браяр.
Хэнна покачала головой.
- У него последние стадии туберкулёза — гниения лёгких. То, что он подцепил синюю сыпь, лишь означает, что он умрёт раньше, а не позже.
- Но ты можешь его вылечить, - шёпотом возразил Браяр, следуя за ней к шкафам, где она что-то искала. - Я видел, как вы делаете исцеления. Почему ты не делаешь его сейчас?
Хэнна вытащила из шкафа тазик.
- У меня достаточно силы, чтобы полностью исцелить четверых человек в этой комнате, - напряжённым голосом сказала она. - Старики, дети и уже заболевшие, как тот мужчина, их труднее всего вернуть — мне придётся забраться в царство Смерти, чтобы вытащить их. Это выжмет меня на месяц, или дольше — это значит, что я буду бесполезна, буду лежать в постели, слишком слабая, чтобы даже заботиться о больных без использования магии. Если лекари истратят себя на то, чтобы спасти горстку людей, что случится с больными, которых привезут завтра, и после-завтра, и после-после-завтра? - она поискала среди медикаментов на столе, взяла бутылку коричневого стекла. - Принеси чашку.
Браяр послушался.
Наливая жидкость из бутылки в чашку, Хэнна продолжила:
- Капля моей силы, данная по одному каждому человеку, может помочь пятидесяти побороть болезнь, и оставит мне достаточно магии, чтобы бороться с синей сыпью в моём собственном теле. Возможно, мне придётся позволить некоторым умереть, если они зашли слишком далеко, и сберечь мою силу, чтобы спасти других.
- Мне жаль, - прошептал Браяр, когда она вогнала пробку обратно в бутылку.
- Мне тоже, - ответила Хэнна. - Это самое худшее в профессии мага-целителя, - она отнесла чашку и тазик кашлявшему мужчине.
Одна из старух встала:
- Весло на воду, тунеядец, - крикнула она. - Мы повезём домой полную лодку рыбы, если порыбачим до полуночи! - она задохнулась, и закашлялась.
Розторн была рядом с ней раньше, чем Браяр осознал, что его учительница проснулась, и сунула тряпку старухе между зубов. Та крепко закусила её, трясясь в судорогах, и отбросила Розторн от кровати. Браяр поспешил на помощь.
После этого не было ни минуты покоя. И у старухи, и у мальчика весь остаток дня были припадки. Когда они затихли, Хэнна, Розторн и Браяр всех помыли, и попытались заставить их попить. Мужчина с туберкулёзом кашлял долго и часто, дыша с трудом. К закату он сплёвывал кровь в принесённый ему Хэнной тазик.
Флик иногда легко дремала, или смотрела в потолок. Она была слишком слаба, чтобы сесть. Браяр помогал ей подняться, отчаянно пытаясь заставить её попить побольше.
Тонкий, серый дневной свет сходил на нет, когда Браяр услышал звяканье металла. Он отложил миску, которую оттирал, и поискал источник звяканья. Доносилось ли оно снова от внешней двери?
Послышался звук отпираемой задвижки: клак.
Внутренняя дверь, которая вела в Дом Урды, распахнулась.
Розторн и Хэнна встали на ноги. Джокубас Атуотэр, вредный старик, который сказал Розторн, что Дом Урды не был сделан из денег, стоял на пороге.
- Всё здание теперь под карантином, - кисло сказал он с горечью в глазах. - Больные должны оставаться на своих этажах, но лекари, — он поискал глазами, пока не нашёл Браяра, — и ученики могут передвигаться по дому свободно.
- Нам бы не помешала ещё одна пара рук, - заметила Хэнна.
- Вы её получите, - ясно произнёс Джокубас. |