– И ты знаешь, кто я.

– Я слышала о вас.

– Может быть, ты догадалась о моих планах?

– Вы собирались стать Триединым в Конгрегации.

– Этот план расстроен. Кто такой Бенджамин Рэук? Что он значит? Он мертв, конечно, но это ли должно меня беспокоить? План рухнул из‑за каких‑то журналистов и их конкурса.

– Значит, его нет в живых?

– Кого? Рэука? А как же иначе?

– Вы уверяли меня в обратном. Послышался грубый смех.

– Люди верят в то, во что хотят верить.

– Я отомщу вам.

– Иди своей дорогой, крошка. Ты невероятно красива. Ты внесла разногласия в цвета моей души. Красный пылает страстью, а зеленый хочет доставить тебе боль. Но ничего не выйдет: я оскорблен и страдаю. Да и времени нет. Ты замарала себя, переспав с журналистом. Да, да, по моему приказу, но мне все равно неприятно.

– Жалкий приговор, – колко сказала Элис. Когда Трисонг отвечал, его голос был суров и сердит:

– Я уезжаю. Вега не принесла мне удачи, да и никогда не приносила. Я ранен, но скоро поправлю свои дела… И тогда… за мою боль я отомщу!..

– Что же с вами случилось? – спросила Элис с неподдельным интересом.

– Мы напоролись на засаду. Демон в образе человека выскочил из дома Двиддиона и прострелил мне ногу.

– Этого стоило ожидать…

Трисонг, казалось, не расслышал ее замечания. Снова возникла короткая пауза, потом он заговорил новым голосом, приятным и чарующим:

– Конкурс «Экстанта» заканчивается завтра?

– Нет, сегодня.

– Так и нет победителя? – Да.

– Тогда выслушай инструкции: больше мне не звони.

– Яи так считаю себя свободной. Оставьте ваши инструкции при себе.

Трисонг не обратил внимания на то, что его перебили:

– Продолжай, как и раньше… Элис отключила связь.

* * *

В полдень Вега вырвалась из‑за облаков, но ее лучи едва могли пробиться сквозь молочно‑белое марево. Элис вернулась в редакцию бледная и усталая.

– Надеюсь, вы чувствуете себя лучше? – спросил Джерсен.

– Да, спасибо.

Она переоделась в серо‑зеленое платье с кружевным белым воротником, ее рыжие волосы, разметавшиеся в легком беспорядке, напоминали какой‑то экзотический цветок. Элис заметила внимательный взгляд Джерсена и недоуменно посмотрела на него:

– Что я должна делать?

– В общем‑то, работы нет. Конкурс завершен. События развивались крайне интересно. А вы как думаете?

– Пожалуй…

– Но все‑таки конкурс не совсем удался. Трисонг не сумел возглавить Конгрегацию, но он жив. Ваш отец умер, и это ваша личная трагедия. Раз вам было известно, что Спаркхаммер – Говард Алан Трисонг, то и не стоило рассчитывать ни на что другое.

Элис развернулась в кресле и уставилась на Джерсена:

– Как вы узнали, что Бенджамин Рэук – мой отец?

– От вас, – ответил Джерсен и как‑то неловко улыбнулся. – Для меня это было не очень приятно, но я записал все ваши переговоры с Трисонгом.

Элис замерла, словно статуя:

– Значит, вы знали…

– С той самой минуты, как вы вошли в редакцию. Даже раньше, когда вы еще только переходили улицу.

Элис внезапно покраснела:

– И вы должны были знать… – Да.

– И все же…

– Что бы вы подумали обо мне, если бы узнали, что я воспользовался удобным случаем?

Элис напряженно улыбнулась:

– Какая разница, что я думаю?

– Я не хочу, чтобы вы перестали уважать себя, тем более что причин для этого нет.