– Куда они поехали?

– Мне они ничего не говорили. – Ледесмус посмотрел на мать. – А тебе?

– Они вернулись туда, откуда прилетели. – Реба Хардоах подняла палец вверх. – На другую планету. Когда старые Клидхо умерли, молодые, родители Нимфи, узнали у своих инопланетных родственников о наследстве и вернулись на родину. А пока они жили тут, мы почти не имели с ними дел, да оно и понятно, если вспомнить, чем занимался глава их семейства.

– Городской мармелайзер, – с отвращением проговорил Ледесмус.

Реба Хардоах пожала тощими плечами, а потом содрогнулась всем телом:

– Мы все отправляемся туда, придерживаемся мы Учения или нет. Но кто станет мармелаизером, кроме человека низшей касты или инопланетянина?

В дом вошел Адриан Хардоах. Увидев Джерсена, он остановился и подозрительно посмотрел на всех собравшихся.

– Что все это значит? Опять что‑то с Говардом?

– На сей раз нет, – ответил Джерсен. – Мы обсуждали ваших соседей, Клидхо.

Хардоах закинул шляпу на вешалку:

– Плохая была у них порода. Никогда ничего путного не делали. И уехали только по милости Божьей.

– Меня интересует, куда они уехали?

– Кто знает… Во всяком случае, за пределы планеты.

Реба сказала:

– Разве ты не помнишь? Старый Ото говорил, что они улетают туда, откуда прилетели.

– Верно, что‑то в этом роде.

– А где это? – спросил Джерсен.

Хардоах наградил его недружелюбным взглядом.

– Хардоахи всегда были последователями Дидрама Флатера. Я сам инструктор Колледжа, моя мать была виствидершей, отец моей матери – двинтом девятнадцатого поколения. А Ото Клидхо не обращал своих ушей к Учению. Могу ли я после всего этого быть его закадычным другом?

– Скорее всего, нет.

Адриан Хардоах глубокомысленно кивнул:

– Посмотрите мармелы. Мармел старого Клидхо стоит у нас на кладбище. Там есть табличка с годом и местом рождения.

– Правильно! – закричал Ледесмус. – Совершенно точно! Отец мудр и никогда не ошибается.

* * *

Ледесмус и Кирт Джерсен отправились в город на примитивной машине Хардоахов. По пути Ледесмус говорил о поведении Говарда на школьной вечеринке. Его настроение ясно показывало, что он нисколько не осуждает брата.

Ледесмус остановил машину около церкви и пошел на кладбище, пробираясь по нему с ловкостью, показывающей долгую тренировку.

– Вот тут Хардоахи и наши другие почетные жители. А вон там всякий сброд – чужеземцы и люди низшего сословия.

Вечерело. Вдвоем они шли мимо фигур, отбрасывающих резкие тени. Надписи сообщали их имена тем, кто по прошествии лет мог забыть их: Кассидех… Хорнблат… Дадендорф… Луп… Клидхо…

Джерсен указал пальцем:

– Это кто‑то из них.

– Это кто‑то из старых дам… А‑а, да это Люк Клидхо. Действительно, первый из них, появившийся в наших местах. А вот и ответ на ваш вопрос… «Родился на Заповедной Бетюн, Кроу, в далеком мире, лишенном благословенного Учения. В молодости известный наездник, водил дилижансы и развозил почту. Потом стал первым учеником таксидермиста. Прибыв в Гледбитук, старательно работал на ферме и имел семью в несколько душ, к сожалению, глухих к Истине Учения. Да прибудет Учение с вами!» – прочитал Ледесмус.

Когда они шли назад через кладбище к церкви, Джерсен заметил мармел молодой девушки, стоявшей прямо, слегка наклонив голову, как будто прислушиваясь к далекому звуку, голосу или пению птиц. Она была одета очень просто, голова и ноги – обнажены.