— Экий ты баснописец… Что же, я готова не раздражаться, если ты мне покажешь кобру. Оттого и злюсь, что не вижу.

— Рано или поздно увидишь. — Взгляд Платона на секунду застыл, и он очень тихо добавил. — А ритм движения мы уже знаем. Она убивает раз в неделю.

Марго никогда не думала, что в одну короткую фразу, сказанную ровным негромким голосом, можно вложить столько ненависти. Похоже, она его недооценивает.

А он встал из-за стола, подошел к висящему на стене плану города и принялся спокойно рассматривать красное пятно, образованное шляпками кнопок, словно ожидая от него подсказки.

И, как ни странно, он ее получил — так, по крайней мере, показалось Марго. Прямо колдун какой-то, поразилась она.

Платон вернулся к столу, сел, лениво закурил сигарету, как бы с сомнением поглядел на Марго и со скучающим видом спросил:

— Итак, дела всех самоубийц со всего города попадают непременно к тебе?

Она уже хорошо знала этот его рассеянный тон — он означал, что у него на уме новая идея.

— Да, ко мне, — неуверенно подтвердила Марго, недоумевая, почему он задает вопрос о том, что ему и так отлично известно.

— А если человек не погиб? Если ему помешали, как мне, например, — он чуть заметно усмехнулся, — дело все равно попадет к тебе?

— Нет… Вообще никакого дела не будет, — ответила она с удивлением и ошарашенно замолчала. — Господи, как же я не смекнула! Ну и голова у тебя, обалдеть… — Марго подумала, что последняя фраза прозвучала слишком льстиво, но сейчас ей было на это наплевать.

— Как же можно найти таких людей? — продолжал он рассуждать с полной невозмутимостью. — Кому-то вызовут «скорую», кто-то попадет в «травму», кто-то — в реанимацию, а если повезет, можно угодить и в психушку.

— Все верно и гениально, — согласилась Марго, но энтузиазма в ее голосе поубавилось. — Только как мы управимся? Это значит, больше чем за год просмотреть журналы всех станций «скорой», всех травматологических пунктов, хирургических отделений и реанимаций, — подытожила она уныло. — Тут работа для целой бригады…

— Ничего, разберемся. К тому же, ты отстаешь от жизни. Даже у нас в больнице всю информацию вводят в компьютер… правда, с моей подачи. Но уж здесь-то — «травма» и «скорая» наверняка.

Он оказался прав — значительная часта нужной им информации нашлась в компьютерах. Препятствий им никто не чинил — следователь в таких местах фигура столь же привычная, как и медперсонал.

Повозиться пришлось все же изрядно, в основном потому, что многие записи выводили на ложный след. Врачи, особенно «скорой помощи», писали на ходу, наспех, и далеко не всегда уточняли, каким именно образом пострадавший вскрыл себе вены. Иногда цепочка записей приводила к безуспешной попытке реанимации, и фамилия пациента закономерно обнаруживалась в заголовках папок в кабинете Марго. Окончательный «урожай» составил девять человек, которым в силу стечения обстоятельств удалось вырваться из когтей неведомой инстанции, жаждавшей их крови. Все они были живы и, как выяснилось позднее, суицидных попыток повторять не пытались — то есть эта смерть, промахнувшись однажды, не посягала на свою жертву вторично. Двое из них пребывали в психиатрических лечебницах, четверо жили в семьях, один, студент, — в общежитии, и двое — пенсионер и продавец магазина строительных товаров — существовали в одиночестве. Помимо этих предварительных сведений, Марго, по журналам «скорой» и «неотложки», удалось выяснить, что всех их теперь объединяла общая болезнь — эпилепсия.