Сорванный с цепи колокол, высотой в полтора человеческих роста, обнаружился сразу как только мы заглянули вниз. Чугунная чаша украшенная множеством символов, смысл которых от меня ускользал, находился на первом этаже храма. Похоже лопнуло одно из звеньев цепи или же кто-то сделал так, что оно лопнуло. Возможно, что активность мертвецов напрямую связана с тем что колокол молчит. Так много вопросов, а ответов пока нет.

Сам храм поражал своей аскетичностью. Стены из дикого камня были совершенно голые, словно никто даже не заботился об украшении этого места. Оно было олицетворением первобытной мощи и силы, которая не нуждается в каком либо подтверждении. Возле небольшого алтаря расписанного очень грубой и затейливой вязью на столь архаичном наречие, что даже я владеющий памятью Ву Яна, которого готовили к становлению шугендзя, не могу их прочитать, стояли прогоревшие свечи.

— Еще теплые. — Произнесла Мэйлин, потрогав свечной воск. — Похоже наш жрец еще жив. Вопрос где он?

— Не разделяемся, только демонам известно, что тут творится. — В подтверждении моих слов, в тяжелые ворота храма начали ломиться мертвецы. Судя по двум закрытым засовам, толщине стен и дверей на поиски пропавшего святоши у нас есть все время мира, вот только, что будет когда появится чангай?

Судя по лежащим вещам, священник жил в небольшой келье на первом этаже храма. Узкие, словно бойницы, окна были расположены так высоко, что свет попадающий через них едва освещал эту маленькую комнату. В ней не было никаких украшений, только голая функциональность. Грубая деревянная кровать с жесткой циновкой на ней, рядом с которой стоял письменный стол заваленный бумагами с набросками какой-то красивой женщины. Наш жрец судя по всему еще и не плохой художник любящий прекрасное. Подойдя ближе я начал рассматривать лицо изображенное на пергаменте пока меня не осенило:

— Посмотрите, — Я окликнул Мэйлин и По, — Это же наш чангай. Уберите неестественную бледность и багровый огонь из глаз. Это точно она!

— Становится все интереснее и интереснее. Жрец связан с чангай, которая получается только из самоубийц. — Задумчиво произнесла акула.

— Вы лучше посмотрите, что я нашел, — Цилинь выдернул небольшую книгу в кожаном переплете и раскрыв ее начал читать. — Это дневник нашей пропажи.

— Что он пишет?

— Все демоны Дзигоку! Все очень плохо…

Судя по дневнику ситуация у нас хуже не придумаешь. Этот идиот влюбился в местную красавицу и начал с ней встречаться нарушив свои обеты. Чем дольше они встречались тем сильнее становилась их связь, от которой девушка забеременела, но не сумела сохранить ребенка. Этот идиот посчитал, что это кара богов за его нарушенные обеты и вместо того, чтобы поддержать любимую дистанцировался и попытался найти свое спасение в молитвах и постах.

Находящаяся в жуткой депрессии женщина начала встречаться с каким-то странным человеком, от которого веяло злой силой, но у жреца не хватило мужества решить вопросы самому или же изгнать этого странного человека при помощи местных. По итогу чужак исчез сам, а женщина начала медленно чахнуть превращаясь в тень самой себя. Прошло еще немного времени и она исчезла из деревни. Староста организовал поиски, которые ни к чему не привели. А через какое-то время на пороге храма появилось чудовище в человеческом облике, которое жрецу удалось изгнать. Решив предупредить местных и заручиться их помощью он попытался добраться до деревни, но был встречен чангаем, которого ему удалось отогнать силой своей веры.