Кошель, в котором одна золотая и десяток серебряных монет, плетеная закладка, амулет в виде золотой книги — это то, что обнаружили дежурные целители. Поговорить с Самалией не удалось, сработал артефакт вызова, и целительница указала мне на дверь. Уходил медленно, прислушивался, как женщина отдает распоряжения насчет приема помощника капитана какого-то судна. Бедолага свалился в трюм, когда корабль находился под погрузкой. Несчастного чем-то придавило, чуть дышит, а кости ног раздроблены. «А ведь мог на его месте оказаться», — мысленно сказал сам себе и передернул плечами. Ну, тут медицина не чета нашей, но вопрос в деньгах и положении. За меня отвечает дядя, клан не то чтобы богат, но если, так называемый опекун не озаботился бы моим здоровьем, то с него спросили. Кто? Стража? Император? Это вряд ли, до моего существования никому нет дела! Скорее всего он испугался слухов и потери репутации. Книжный клан приходит в упадок, занимается несвойственным ему делом. Если правильно понимаю, то все достижения клана распродаются, а основной доход уплывает мимо и идет через сомнительную торговлю. Черт, не хватает фактов.

Вышел из больницы и вдохнул полной грудью. Красота! Воздух свеж и чист, пахнет персиками и солью. Странно, но пока нет радости, от того, что ритуал удался и у меня новое тело. Конечно, переход сложился удачно. Жаль, что я не сын императора или какого-нибудь высшего чина. Да и умения спорные, но, почему-то думаю, очень перспективные. Странно, что Книжный клан не на ведущих ролях. Мудрость веков, знания — все давно переложили в текст, но пользоваться этим сложно.

Медленно бреду по тротуару и чувствую себя туристом. Мозг не принял того, что я здесь оказался всерьез и надолго. Мимо спешат горожане, цокают копытами лошади. Есть верховые в армейской форме, проезжают груженые телеги, в открытых экипажах спешат по своим делам чопорные дамы и господа. Барышни с зонтиками весело смеются и строят глазки кавалерам.

— Вкусно! — не смог удержаться от возгласа, когда проходил мимо булочной.

Ароматная выпечка пахнет одуряюще, не справился с соблазном и зашел в лавку. Дородная и румяная продавщица мне приветливо улыбнулась:

— Здравствуй господин, есть свежие пирожки с капустой и персиками, булочки с сахаром и маком. Что изволишь?

— Каждой по штуке, — сглотнул слюну и вытащил из кармана худой кошель.

— Двадцать пять медных монет, — ловко упаковывая пирожки в большой бумажный кулек, заявила женщина.

Память услужливо подсказала: один золотой равен ста серебряным монетам, а сто медных — серебряному. Каждый кругляш имеет свой вес и на нем, с одной стороны, отчеканен номинал, а с другой профиль императора, Барта 3-го. Правитель немолод, ему по Земным меркам сто два года, но выглядит на сорок, а средний возраст жизни мага разнится несколькими веками. Вроде бы есть долгожители, что разменяли третий век.

— Спасибо, — положил монеты на прилавок и взял кулек.

Продавщица каждую монетку взвесила в своей руке, а потом положила их в железный ящик под стойкой. Задерживаться не стал, колокольчик над дверью звякнул и в лавку зашла пожилая дама, при виде меня сделав недовольное лицо.

— И чего ты, Мирта, оборванцев в шею не гонишь? Небось на паперти стоял, а мог бы работать! — выговорила покупательница продавщице, не обращая на меня внимания.

Хотел ей ответить, даже развернулся, но не стал, не время и не место, чтобы показывать собственный характер. Кстати, посетительница булочной мне знакома, но ее имя в памяти не всплыло, точнее, вряд ли ее зовут «старой каргой и ведьмой».

Город, на удивление, чист, не похож на представление о жизни средневекового из моего мира.