— Это не боевой артефакт, — подумав, ответил тот. — Сомневаюсь, что магиня, создавшая карту, устанавливала какие-то ограничения, да еще и исходя из просьбы о поиске ее останков для захоронения.

— Ты не против, если и Шалий попытается привязать к себе артефакт? — посмотрел я на Террию, а потом пояснил: — Понимаешь, мы втроем оказались в одинаковом положении и…

— Макс, не продолжай, — отмахнулась девушка, перебив меня, — все правильно говоришь! Мне не жалко и ничего против иметь не буду, тем более, — она улыбнулась, — карта-то останется мне принадлежать.

Шалий подтвердил, что он не претендует на то, чтобы каким-то образом завладеть древней вещью. Конечно, мы все понимаем, что если правы в своих рассуждениях и нет ограничений на привязку, то любой с легкостью предъявит права на владение этой вещью. Разумеется, речь о тех людях, которые нечисты на руку.

И вновь я передал пергамент, на этот раз сыну судьи. Парень всем своим видом показывает, что спокоен и равнодушен. Однако, блеск глаз выдает его волнение, как и слишком напряженная поза.

— Спасибо, — кивнул Шалий и посмотрел на Террию: — Можно?

— Ой, прости! — вернула та ему нож.

— Я про артефакт, — уточнил сын судьи. — Считаю, ты должна дать разрешение, которое недвусмысленно и трактовать его впоследствии никак иначе не сможешь.

— Шалий, не обижай Террию, — осуждающе покачал я головой, увидев, что девушку задели слова нашего приятеля.

Сын судьи и сам понял, что сморозил глупость.

— Прости! Это все влияние отца! Ты бы его только знала, он мне в голову разную информацию вкладывал и требовал, чтобы соблюдал меры предосторожности, в том числе и устных обещаниях, — виновато заявил Шалий, смущенно смотря на девушку.

— Если еще раз меня в чем-то таком заподозришь, то пеняй на себя, дружбы и доверия лишишься! — ответила дочь отставного полковника, а потом продолжила: — Ладно, извинения приняты. Давай уже делай привязку, а потом Макс пусть покажет свой дар. Сомневаюсь, что кроме него кто-то сумеет разгадать загадку артефакта.

Ну, приятно, что блондинка такая умная и высоко оценивает мой дар. Сын судьи не раздумывая сделал порез на пальце и приложил рану к пергаменту, прикрыл глаза и что-то прошептал. Гм, а ведь они говорят какую-то формулу, обозначающую привязку к артефакту! Мне такие слова неизвестны, придется импровизировать, а если не получится, то уточню у друзей.

— Очень тяжело поддается рисунок, приходится сильно напрягаться, — через пару минут сказал Шалий, у которого лоб заблестел от пота.

— Что ты видишь? — поинтересовалась Террия.

— Все то, как ты говорила, — ответил парень, но потом пояснил: — Только в разы хуже. Магическая печать расплывается, буквы троятся и прочесть текст сложно. Приблизить очертания гор получилось, а вот рассмотреть что-либо уже не выходит. Жаль, но, вероятно, мой дар далек от таких способностей.

Интересное наблюдение, на пергаменте не осталось следов от крови, карта в себя все впитала. Действительно, любопытный артефакт. Повторил процедуру с уколом пальца, прикрыл глаза и обратился к собственному дару. Ощутил некую связь с древней магией, смесь печали с радостью и в том числе усталость и обреченность графини. Снялся очередной запрет и проявились следующие строки:

«Приветствую тебя незнакомец. Раз ты сумел снять мою магическую печать и получить доступ к этим строкам, то меня уже нет в живых. Не представляю, сколько пройдет времени, когда ты прочтешь эти строки. Впрочем, это не важно. Я осталась одна, вчера похоронила старую служанку, а муж ушел за грань миров два года назад.