Когда они въезжают в Юсшер, светит солнце. Эрика до сих пор не определилась, что чувствует в связи со вчерашним провалом. Часть ее полагает, что во всем виноват Мартин, а другая обдумывает, не слишком ли большое значение она сама этому придает. Может, она ведет себя эмоциональнее обычного? Может, всему виной гормоны?

В Эстерлене всегда намного светлее; припарковавшись, Эрика зажмуривает глаза и решает больше не пережевывать случившееся. Во всем мире нет другого места, где ей было бы так же хорошо, как здесь, – она ощущает себя в родной стихии, становится спокойной и уверенной. Каждый раз, возвращаясь в Юсшер, Эрика расправляет плечи так, что они опускаются сразу на несколько сантиметров вниз, и сейчас она, пользуясь случаем, делает глубокий вдох прежде, чем открыть автомобильную дверь Лине и взять из багажника сумки.

Отель все тот же, и Лина пулей влетает в кафе, которое одновременно служит гостиничным холлом. Мона стоит за серо зеленым прилавком. На ней стандартная униформа из ярких, плотно облегающих брюк и блузки с крупными цветами; увидев Лину, она все бросает и распахивает объятия навстречу внучке.

– Как вы быстро! Наверное, гнали всю дорогу, – говорит Мона.

– Да, – отвечает Лина. – И мама меня рано подняла.

– Значит, ты точно успела проголодаться. Как насчет свежеиспеченной булочки?

Кивнув, Лина вскарабкивается на барный стул, пока Эрика обходит прилавок и обнимает мать.

– Привет, мама. Как жизнь?

– Спасибо, все хорошо. Только спина немного болит.

– Ой, бедная моя.

– Да ладно, ничего страшного, – отвечает мать, отмахиваясь и задевая рукой какую то вещицу, которая висит у нее на шее и начинает качаться словно маятник.

– Что это у тебя? – удивленно интересуется Эрика.

– Это? – переспрашивает Мона и берет лупу на длинном шнурке. – Мне так легче разобрать текст, напечатанный мелким шрифтом.

– Но, мама, – вздыхает Эрика. – Ты же знаешь, что есть такая штука, называется очки?

– Ну нет, не настолько же я старая, – протестует Мона. – Я прекрасно обхожусь лупой. И кстати, она недорого стоила. Знаешь, во сколько обойдется пара очков? За одно только обследование несколько сотен крон придется выложить.

Эрика умолкает. Ей грустно из за того, что Мона полагает, будто не может позволить себе приобрести даже пару очков, хотя они явно нужны. Может быть, имеет смысл сразу поднять вопрос о продаже отеля.

– Знаешь, мама, я тут подумала… – начинает она, когда отворяется дверь и заходит Дорис. Заметив Лину и Эрику, гостья расплывается в улыбке.

– Привет! Как здорово, что вы приехали.

– Привет, Дорис! Заходи, я как раз собиралась заварить кофе, – приветствует ее Мона.

Эрика здоровается с подругой матери, та садится с ней рядом. Дорис всегда была немного чудаковатой, но добродушной и за годы знакомства связала массу шапочек и носков для дочерей Эрики.

– У тебя все в порядке? – интересуется она.

– Да, в полном, а ты как поживаешь?

– Спасибо, все хорошо, – отвечает Дорис, поворачиваясь к Моне. – Ты знала, что Альф завел себе новую девушку?

– Нет, как ему это удалось?

– Не знаю. Но Бритт рассказала, что он начал носить корсет. Похоже, чтобы живот подтянуть. И волосы покрасил. Они у него теперь цвета воронова крыла, а усы все равно седые.

– Ничего себе, – замечает Мона, разрезая булочку.

– Бритт говорит, Альф подумывает, не купить ли ему «Ямаху», – прыскает от смеха Дорис. – Так что, не ровен час, явится сюда в кожаном обмундировании.