Вы же понимаете, что это не Европейский суд, а наши суды под руководством Лебедева должны принимать справедливые решения, но они их не принимают. Люди проходят все судебные инстанции в России, прежде чем обращаться в Страсбург (всего 1500 жалоб из 24 000 отклонено по причине того, что жалующиеся ещё не во все судебные инстанции обратились), но правосудия в России нет, как нет.

Давайте теперь рассмотрим варианты того, почему у нас его нет. Версию о том, что такое положение позволяет режиму расправляться со своими политическими противниками, надо отбросить, поскольку за все время после развала СССР вряд ли была неправосудно осуждена хотя бы сотня политических противников режима. Вторая версия - судьи за взятки выносят неправосудные акты. Но видите ли, взятку дают, чтобы не подвергнуться наказанию, соответственно, если тебя неправосудно освободили от наказания, то ты жаловаться не будешь.

То есть наши суды издеваются над добропорядочными избирателями режима, а ведь режиму это по большому счету совершенно не требуется. (Напомню для справки, что те советские уголовники, которые пережили оккупацию немцев в ходе Великой Отечественной войны, с ужасом её вспоминали. Оккупанты безжалостно расправлялись с ними, и немцев можно понять - ну зачем оккупантам ко всем их проблемам еще и советские уголовники?) Таким образом, тот беспредел, что творится в России в области правосудия (вызывающий соответственный беспредел в области преступности), не нужен ни режиму, ни США! Так всё же почему у нас нет правосудия?!

Ответ один - недееспособность власти, то есть слабоумие тех, кто в ней находится, и, само собой, слабоумие Председателя Верховного суда. Но зато он потомственный москвич и закончил МГУ!

В основе благоприобретенного слабоумия лежит дефект нашей системы образования. (На Западе дело еще хуже, но какое нам до него дело?) Детей и студентов заставляют заучивать знания без их понимания и без обучения тому, как их применять. В результате получается болтливый субъект, «не понимающий значения своих действий».

И такое положение в образовании существует уже очень давно. Помню, лет 30 назад прочитал в «Литературной газете» статью преподавателя какого-то московского литературного вуза или факультета. Он спросил первокурсников, будущих писателей и журналистов, зачем Чичиков покупал «мертвые души», и никто этого не знал! Они все прочли «Мертвые души», они запомнили содержание, они запомнили положения учебника о том, что нужно отвечать об этом романе на экзамене, но главная интрига романа их не интересовала. Да, Гоголь не дописал этот роман, но в те годы почти в каждом его издании были недописанные главы и комментарии, в которых объяснялась суть аферы Чичикова. В конце концов, об этом можно было спросить учителя. Но, повторю, об этом не писалось в учебнике, об этом не спрашивали на экзамене, и будущим литераторам и журналистам было наплевать на суть того, что они выучили. Я ожидал острой дискуссии по этой статье, но она не последовала. Думаю, что этого преподавателя, выступившего в ЛГ, уже и тогда не поняли: студенты сдали вступительные экзамены, значит, знают, что надо, и чего это автор к ним пристал?

И ведь таким образом уже давно учат всему: весь смысл образования - запомни и оттарабань на экзамене. Понимать то, что запомнил, не требуется. В результате мы имеем слабоумных с огромным запасом непонятных им слов, мыслей и положений и с огромными амбициями относительно своего ума.

Что касается того, что Москва в области благоприобретенного слабоумия опережает всю Россию, как раньше опережала СССР, то здесь, возможно, много причин, но я остановлюсь на одной.

Это вхождение в интеллигенцию, а через неё во все слои московского общества иудейского презрения к производительному труду, а отсюда стремление обязательно получить высшее образование, чтобы не работать руками.