|
Подобные сведения новгородский книжник — автор «Рукописания» — мог получить только от побывавшего в Новгороде жителя Швеции, современника событий или знавшего о более ранних событиях от их современников. И все это — самые общие сведения, известные каждому шведу и сохранявшиеся народной памятью в течение нескольких десятилетий после случившейся в 1374 г. смерти короля. Автор «Рукописания» не сообщает ни одной мелкой подробности из жизни Магнуса, которая могла бы быть заимствована из письменного источника.
<sup>Невская битва. Из подвигов шести храбрецов: Гаврила Олексич сражается со шведским военачальником. Там же. Л. 910 об.</sup>
В «Рукописании» сообщается, что с того времени, как Магнус после неудачного похода в Россию вернулся в Швецию «со останком рати», на него и на его страну обрушились разные беды («наиде на землю нашу Свейскую погыбель»): на страну обрушились «потоп, мор, голод и сеча межи собою», т. е. наводнение (видимо, какой-то большой разлив рек или озер внутри страны), эпидемия черной оспы, охватившая Швецию и всю Европу в 1360-е годы, а также голод из-за тяжелого неурожая и междоусобная борьба; у короля произошел приступ помешательства («у мене Бог ум отъят»), и он на год был заключен в тюрьму. Сообщается также, что сын Магнуса, норвежский король Хакон (в «Рукописании» дается искаженная транскрипция его имени — «Сакун»), освободил короля из заключения и повез на корабле к себе в Норвегию (в «Мурманьскую землю»). По-видимому, народная память далее не сохранила последовательности хода событий; из текста получается, что это плавание Магнуса на корабле со своим сыном окончилось кораблекрушением во время морской бури; в действительности же Магнус погиб при кораблекрушении во время другого морского путешествия, три года спустя (в 1374 г.). Здесь мы видим лишь отголосок сведений о реальном событии — о гибели Магнуса в водной пучине. Автор «Рукописания», развивая уже чисто литературный сюжет, перенес место крушения корабля Магнуса с Норвежского моря на Ладожское озеро, где король будто бы чудом спасся на острове Валаам и там попал в руки монахов и принял русскую веру. Автор «Рукописания» явно был знаком с текстом Новгородской I летописи, откуда заимствовал сведения о трех предшествующих шведских походах на Русь. О знакомстве с летописным текстом свидетельствует употребленная только в Новгородской летописи и в «Рукописании» испорченная русская транскрипция шведского слова «марск» («маршал») — название должности руководившего походом 1300 г. фактического правителя Швеции Торкеля Кнутссона; и в летописи, и в «Рукописании» его называют «Маскалка».
<sup>Невская битва. Из подвигов шести храбрецов: Сбыслав Якунович. Там же. Л. 911</sup>
Говоря о трех шведских походах на Русь, анонимный автор должен был обратить внимание на то, что летопись не называет по имени руководителя первого из походов, сражавшегося с Александром Невским. И поскольку, рассматривая текст «Рукописания», мы имеем единственный случай, когда древнерусский книжник явно брал устную информацию у жителя Швеции, есть все основания полагать, что анонимный автор решил использовать эту редкую возможность и попытаться узнать имя предводителя первого шведского похода на Неву. И получил в ответ испорченное в русской транскрипции имя Биргера.
<sup>Невская битва. Из подвигов шести храбрецов: Яков Полочанин. Там же. Л. 911 об.</sup>
Увы, вопреки мнению многих российских историков, эти сведения недостоверны. Нам точно известен из текста рифмованной «Хроники Эрика» конкретный объем сведений о событиях истории Швеции XIII в. |
