— А мы его не боимся, — сказал тот, что помладше. — Мы с ним дружим.

— А что, меня, что ли, боитесь? — усмехнулся я. — Так я тоже не кусаюсь!

— Ну, вы вон какой грозный, — сказал паренёк, что помладше.

— Это ты так считаешь из-за того, что тебе больно было, когда твою руку лечил? — улыбнулся я. — Ну извини, я предупреждал, что придётся потерпеть. Таков процесс. В волчьей пасти наверняка намного больнее было.

— А я, если честно, этого даже не помню, — пробормотал парнишка. — Всё как во сне, как в тумане. Но точно помню, что было очень больно.

— Так это Игольчатый Волк, получается, враг, а не я, — сказал я, грустно улыбаясь.

— Ну да, — произнёс мальчишка и тоже улыбнулся. — Вы не враг, вы целитель, вы нас всех спасли. Ну после того, как нас спасли военные, разумеется.

Мальчик уже осмелел и подошёл ближе. Зевс оставил недоеденную порцию, охотно подошёл к нему и подставился под руку, чтобы гладили, что мальчик и сделал.

— Так чего вы хотели-то? — спросил я. — Не только ведь собаку погладить?

— Погладить тоже хотел, — улыбнулся мальчишка, присел перед псом на корточки и обнял. Зевс положил ему лапу на плечо и начал лизать ему щёку и ухо. — А ещё я хотел кое-что спросить…

Мальчик посмотрел мне в глаза и сделал бровки домиком.

— Спрашивай, — пожал я плечами, любуясь этой идиллией.

— А можно я Зевса у вас заберу? — спросил мальчик и немного съёжился, словно ожидая увесистого подзатыльника за неуместный вопрос.

— А тебе родители разрешат? — поинтересовался я. — Это же большая серьёзная собака, а не тойтерьер какой-нибудь.

— Это папина собака, — тихо пробормотал мальчик, повесив нос, я едва разобрал его слова. — Папы больше нет, а он здесь сидит, его ждёт, думает, что он когда-нибудь выйдет.

— То-то я смотрю, он к тебе, как к родному потянулся, — улыбнулся я. — Конечно, забирай, у вас он будет дома, а здесь как на вокзале в ожидании поезда, который никогда не приедет. Псу нужна семья, а не видеть вот это все…

— Спасибо! — воскликнул мальчишка, встал на колени и ещё сильнее обнял пса.

Возможно, мне показалось, но слёзы на глазах были не только у счастливого паренька, но и у Зевса тоже.

— А чего же ты раньше не сказал? — спросил я. — Он тут у нас уже недели две обитает, если не больше.

— А я здесь раньше не бывал, — ответил мальчик, продолжая гладить собаку. — Я думал, что он погиб вместе с папой. А Зевс, оказывается, живёхонек.

— Теперь этот отличный пёс твой, — сказал я. — Только вот как тебе конуру забрать? Я бы помог донести, но я теперь домой пойду только завтра.

— Дежурите, — с пониманием улыбнулся мальчик. — Ничего страшного, конура у нас есть, но он в ней не живёт, он спал всегда рядом с папиной кроватью. Ну, мы тогда пойдём?

— Да, — кивнул я. — Береги пса и себя, а остальных я предупрежу, кто его забрал. Тренируйся и расти сильным, каким был твой папа.

Последнее я, наверное, зря сказал, у паренька снова глаза на мокром месте.

— До свидания! — дрожащим голосом сказал мальчик и повернулся к псу. — Зевс, идём домой!

Пёс послушно встал и пошёл рядом с ним, держась рядом с его левой рукой. И никакого поводка, значит, так приучен.

— Пока, — задумчиво сказал я, помахал им рукой и уставился в миску, где осталась добрая половина пожертвований всего отделения.