— Ах ты ж тварь! — вскрикнул Матвей и следующим добил именно этого Саблезуба. Стас оказался рядом и проколол глотку третьему.

— Значит, твоя защита всё-таки работает, — сказал Стас Матвею. — На ноге ни царапины, а там такие клычищи.

— Ну возьми себе один на память, — предложил Матвей. — Младшему брату покажешь, на кого мы тут охотимся.

— Тут, скорее, охотятся они, а мы защищаемся, — прокряхтел Стас, всё еще пытаясь выдернуть огромный клык из пасти зверя.

— Отойди, — сказал ему Матвей, потрогав за плечо.

Стас послушно отошёл, а мой напарник в прыжке выбил монстру огромный клык пяткой, правда, сам не удержался на ногах и приземлился на зад. Клык валялся на земле, отдельно от монстра.

— Видишь, как я для тебя стараюсь? — сказал Матвей, поднимаясь с земли и отряхивая с себя поналипшую листву. — Не щадя живота своего.

— Точнее уж будет не живота, а ж… — начал говорить Стас, но я не дал договорить.

— Идём вперёд, — дал я команду. — Переправа уже близко, а значит, и перекус с небольшим отдыхом.

Мы уверенно двинулись вперёд. Я постоянно контролировал карту, наблюдая за перемещением красных точек. Ещё несколько раз мы приняли бой. Были Игольчатые гиены, несколько Тигровых Василисков и пара Саблезубов, похожих на древних двуногих хищников, но с огромными клыками, за что и получили такое название.

Я раньше не задавался мыслью, ведь те монстры, которых мы видим сейчас, вызваны мутациями, вследствие воздействия отрицательной энергии Аномалии, а что они представляли собой раньше?

Версия, что Лешие получились из-за множественных сложных мутаций, оставшихся в зоне Аномалии людей, опровергнута. Целый монстр, доставленный в лабораторию Лейхтенбергского, был доказательством того, что ничего человеческого в нём нет. Я всё равно почему-то не совсем в этом уверен. Вот то, что Красный медведь получился из обычного — это очевидно, но Лешие не особо похожи на медведей, если не считать шерсти. Загадка. Вполне ведь могло произойти, что геном изменился до неузнаваемости, изменилась сама биологическая суть, эти существа теперь полностью зависели от негативной энергии.

А мой Федя не зависит от негатива и не имеет выраженных изменений. Разве что только светящиеся красные глаза и то, что он очень умный и понимает обращённую к нему речь. Сейчас немного жалею, что не взял его с собой в этот поход, побоялся за него. Но ведь он больше привычный к Аномалии, чем я, скорее всего, ему ничего бы не угрожало. Ну да, решил подстраховаться, может, так и правильно будет. Он не хотел оставлять меня одного, но я сказал ему, что он должен остаться здесь и он остался сидеть на тополе во дворе на углу дома. Умный зверек, как ни посмотри.

По мере нашего продвижения вглубь леса, деревья начали становиться всё мощнее и выше. Мы пришли к тому самому кажущемуся «холму», где верхушки деревьев поднимались к палящему летнему солнцу намного выше.

Изменился лес, другой подлесок, теперь уже больше из мелких деревьев, немного увеличился обзор. Игольчатых гиен поблизости уже ни одной, их как отрезало. Лес очень походил на тот, где во время похода с профессором впервые наткнулись на Бронированного дракона, хищный образ которого тут же встал у меня перед глазами и по спине побежали мурашки, несмотря на духоту от испарений земли, здесь было тепло и очень влажно.

Взамен гиенам и Василискам пришли Лешие и более крупные Саблезубы, которые отличались не только размерами, но и более тёмной кожей, я бы их назвал, скорее, тёмно-синими или даже сине-фиолетовыми. В скудных солнечных лучах, с трудом пробивавшихся сквозь густые кроны высоких деревьев, точно определить оттенок не представлялось возможным, да и на тактику боя это особо не влияло, больше влиял размер.