– Разбирается… – с усмешкой прокомментировал великий князь. – Почитай, лучше, чем в государственных делах.

– Добрые знания, – сдержанно похвалил я. – Государь обязан разбираться во всем. Так вот, сие добро и есть главная ценность. Железо – это оружье, свое, не покупное. Медь и олово – это бронза, а бронза – это пушки. Коли будут пушки, загоним ворогов на небеси, ни одна тварь не пикнет…

В общем, уехали от меня гости дорогие далеко за полночь. Хотя все обсудить так и не получилось. Но это дело такое, успеем еще. Я планировал и с Феодорой пообщаться по душам, но не сложилось.

Проводив гостей, наведался в детскую.

– Княже!.. – Перепуганные мамки, Дунька и Манька, обе, как на подбор, гренадерской стати дебелые девки, с перепугу упали на колени.

– Да тише вы, дурищи!.. – прошипел я и ткнул пальцем в просторную люльку, где тихонько посапывали сыновья. – А чего вместе положили?

– Дык… – торопливо зашептала Маняша. – Тока их разъедини – такой ор подымают, прям страсть. Уж не гневайся, княже. Переложить?

– Я тя сам переложу! – и погрозил ей кулаком. – Пущай спят.

После чего побрел к себе в спальню ложиться, а там неожиданно обнаружил в постели еще одну сладкую парочку, Сашку с Забавой. Заподозрил было разврат, но не обнаружил даже его следов, дамы мирно спали каждая на своей половинке. Видимо, моей второй зазнобе челядь по незнанию не подготовила достойных покоев, вот девы и устроились вместе.

– Вот те раз. А мне кудой? – Я почесал затылок, подумал, потом быстро разделся и осторожненько втиснулся посередине.

И тут же, как по сигналу, Сашка и Забава развернулись, прижались и быстренько устроились на моих плечах. Да еще ноги на меня закинули.

«Может, похоти предаться?.. – неспешно подумал я. – Так это ж опять уговаривать придется. Не, лениво. Пусть их, хоть отдохну…»

И неожиданно быстро заснул.

А вот утреннее пробуждение ну никак на доброе не смахивало.

Сначала сквозь сон послышался чей-то громкий шепот, а потом вдобавок меня стали дергать за ногу.

Вот тут я уже окончательно проснулся, недоуменно уставился на Ванятку, застывшего возле постели, и спросонья рявкнул:

– Вконец охренел, щенок? Тебя куда принесло?

– Сир, молю, не гневайтесь… – горячо зашептал паж. – Тут такое дело… Боярин Старица прибыли… Дело важное…

– Что случилось, Вань?.. – во сне зашептала Александра.

– Спи… – Я осторожно высвободился из объятий, встал с постели и, на ходу накидывая поданный Ваней халат, вышел из спальни.

Старица уже стоял у двери кабинета.

– Зрав буди, боярин… – Я зевнул и крепко его обнял. – Ну и какого рожна тя с самого ранья принесло?

– Не гневайся, Иван Иванович… – Старица с пасмурным лицом отстранился. – Не по доброму делу я к тебе. Феодора Ивановна занемогла…

– Чего? – Я моментально окончательно проснулся. – Чем, когда?

– С рассветом ей худо стало. Вырвало чуть не наизнанку, даже воду принимать не может. Наших лекарей к себе не подпускает, велит твоего прислать.

– Ваня, живо Августа на ноги! Пусть собирается. Твою же мать! Отравили? Кто?

– Ежели бы ты не был ей отцом, на тебя могли подумать… – сурово ответил Старица.