– Давно пора было Ленку от двора удалять, – продолжила Феодора. – Взрослеет сучка, плоть от плоти матери своей. Такая же сволочная и темная. Понимала, что государь души в ней не чает, и придумала нянькой своей прикрыться. А ту небось уже давно на тот свет отправили. Да и мамаша ейная, тварь греческая, никак угомониться не может. Подметные письма рассылает, мол, подсунули государю безродную девку, и дитя подменили латинянином. А как в возраст войдет, всю Русь, мол, перекрестят. Бредятина, а на народишко действует. Да и сторонников ее еще немало при дворе осталось. Старица бдит, вовремя крамолу изводит, но до всех добраться не может. Так я доберусь! Пришло времечко!

Феодора потрясла крепко сжатым кулачком.

– Верю… – Я погладил ее по голове. – Ладно, мне ко двору пора, так что давай быстро обговорим, чем тебе помочь надобно.

После разговора с дочерью я позаботился о режиме секретности, дабы сохранить тайну Феодоры, а потом отправился переодеваться для присутствия на заседании боярской думы. Да, черт бы побрал это Средневековье: для каждого случая переоблачаться приходится. Иначе невместно. И Русь тоже не исключение.

Быстро переоделся в парадный вариант, прихватил посох, и оружие не забыл, все честь по чести: сабля, кинжал, засапожник; и даже пистоли сунул за кушак. Не помешают, государевы палаты еще то змеиное кубло, что угодно может случиться. А потом в сопровождении эскорта из оруженосцев и десятка дружинников отправился решать государственные дела.

Заседание еще не началось, государь запаздывал, и все тусовались в «предбаннике», просторной комнате перед тронным залом.

Состав думы почти не изменился с моего первого визита. Все те же лица, только Старица добавился, да еще воевода князь Холмский, который в прошлый раз отсутствовал, воевал кого-то.

Все бояре со мной раскланялись: те, что помладше, с которыми я дело уже имел, – более дружелюбно, те, что постарше, – более сухо, с оттенком чванливости, но едва заметным. Чай, не дураки открыто на зятя самого государя рычать.

Но первым подошел именно Холмский.

– Здрав буди, князь! – приветливо протрубил своим зычным голосищем воевода. – Слыхал я, знатно ты гостей незваных угостил в своей вотчине.

– И тебе, княже, здравствовать, – не чинясь, без гонора, ответил я. – Было дело такое. Встретил и приветил, вот только проводить не довелось.

– Ярославский грит – добрая сеча была! – Князь одобрительно покивал. – И твои ратники, те, что фряжскому строю обучены, справно бились. Покажешь? Я уж всяких разных повидал, но все больше вражьих, в бою. А тут будет любопытно глянуть, как говорится, изнутри, с толком да расстановкой.

– Отчего не показать. – Я улыбнулся. – Через седмицу прибудут, устрою специально для тебя учение, чтобы показали все, что умеют.

Воевода мне понравился. Эдакий суровый с виду мужик, но приятный в общении, открытый. Голос как у дьякона из церковного хора, борода холеная, морда кирпичом, красная, да и сам немаленький. Тоже при сабле и булаве, видимо, знаке своем воеводском.

Мы с ним вполне по-дружески поболтали и разошлись с обещанием погостить друг у друга. Старица ко мне не подходил, но знаком дал понять, что обязательно увидимся позже.

А потом появился сухонький старец с посохом, грюкнул им об пол и пригласил всех в тронный зал.