– К чему тянуть кота за хвост? Здесь и сейчас!

– «Шоу маст гоу он»! – усмехнулся я. Господин поручик у нас шоумен, явно любит работать на публику, быть в центре внимания. – Прекрасно!

– Что ты там бормочешь, Бодров? – нахмурившись, переспросил драгун, то ли не расслышавший, то ли не понявший моей реплики.

– Я говорю, что ты клоун! Шут гороховый! – любезно уточнил я, сбрасывая камзол и треуголку на руки насмерть перепуганному Сушкову и извлекая шпагу из ножен.

– Ну, князенька, готовься отправиться в преисподнюю! – процедил сквозь зубы поручик, вслед за мной освобождаясь от камзола, шляпы и ножен. – Капитан Данилов, не изволите быть моим секундантом?

– Охотно, Владимир, – с готовностью отозвался стоявший на протяжении всей перепалки рядом с ним офицер, – но князю тоже нужен секундант.

– Выберите сами, господин Данилов, у меня нет повода не доверять вам, – поскольку я здесь пока никого не знал, мне действительно было все равно, кто будет моим секундантом.

Выбор пал на некоего прапорщика Зеленодольского полка Скачкова. И тут ко мне на помощь примчался запыхавшийся Игнат Лукьянов.

– Ваше сиятельство, вы не обязаны драться с ним, – с трудом переводя дыхание, произнес мой денщик, – он дуэлянт, бретер, его за деньги нанимают! Нужно крикнуть стражу, она обязана прекратить это безобразие!

– Успокойся, Игнат. Чему быть, того не миновать. Не хватало еще, чтобы меня и в трусости обвиняли, – я отстранил Лукьянова и пошел на свободное место, размышляя о том, будет ли стража разнимать дерущихся, или служивые сейчас вовсю делают ставки и занимают места получше.

Мы с Сахно оказались внутри как бы самого по себе образовавшегося кольца из зрителей.

Коротко отсалютовав противнику шпагой, я встал в позицию. Поручик произвел салют, раскланялся со зрителями, послал кому-то воздушный поцелуй и только после этого встал на изготовку, изящно отведя назад согнутую в локте левую руку. Еще и пальчики растопырил веером – видимо, тоже изящности ради. Чертов позер! Не люблю таких людей, слишком часто они оказываются ничего не стоящими пустышками. Но это скоро выяснится, а пока ни в коем случае нельзя допускать недооценки противника. Кузьмич побледнел, едва завидев Сахно, да и Игнат выглядит взволнованным. К тому же выясняется, что господин поручик – известный дуэлянт, не чурающийся заработка посредством своего умения владеть шпагой.

То есть велика вероятность, что меня «заказали» местному бретеру. Странно все это, непонятно. Опять вот упрекают в предательстве. Видимо, речь идет о том самом Воротынском, который угодил на каторгу за свою переписку с иностранцами. Только при чем здесь я? Даже если допустить, что князь Бодров действительно «сдал» графа, то уж переписку, сочтенную государственной изменой, он вел сам. Либо я чего-то не понимаю в этой жизни, либо чего-то не знаю. Нужно бы прояснить этот набивший уже оскомину вопрос, а то вечно придется терпеть из-за него беспокойство.

Дав себе зарок на ближайшее будущее, я удивился своему спокойствию. Страшно не было. Совсем. Может, потому, что до сих пор до конца не верил в реальность происходящего, смотрел на все, словно со стороны, будто на фильм с собою в главной роли, а может, всё еще был настолько шокирован произошедшим, что чувство страха оказалось сильно притупленным. Да, меня могли сейчас запросто проткнуть шпагой, но мне было на это наплевать.

Сахно сделал шаг вперед, начав дело простой атакой в плечо. Я парировал с уходом назад и тут же в свою очередь шагнул вперед, нацелившись на руку противника. Взяв руку с оружием на себя, поручик тоже парировал и вынужденно отступил на первоначальный рубеж.