Ты только верь...
Он припал к моей груди и заплакал холодными, почти ледяными слезами. Представляю, как испугался бы Джон, увидев подобное. Он наверняка решил бы, что вампир собирается меня укусить! Но я знал: Аркадий на такое не способен. Сейчас меня заботило другое: только бы не соскользнуть в пучину горестных чувств и мыслей. Трудно было себе вообразить менее подходящее место для скорби.
Аркадий выпрямился, вытер слезы и со вздохом проговорил:
– Горе – неразлучный спутник рода Цепешей. Бесконечное и безраздельное... Как мне хотелось уберечь тебя от Влада...
– И мне хотелось уберечь его, – молвил я, указывая на Джона.
Мой мальчик стоял к нам спиной, и все же Аркадий внимательно и восхищенно поглядел на него.
– Твой второй сын? – удивился он.
– И твой внук, – ответил я.
– Брам, тогда мы обязательно должны найти способ уберечь его. Влад разрушил наши жизни и жизнь тех, кого мы любили. Нельзя позволить, чтобы твой сын стал его новой жертвой.
Аркадий стал медленно растворяться в воздухе. Я успел шепнуть:
– Приходи ко мне. Я живу неподалеку отсюда, в лечебнице.
Сделав вид, будто усердные поиски в дальнем углу ничего не дали, я вернулся к своим спутникам. В мозгу зазвучал тихий голос Аркадия: "Мне пришлось немного отвлечь внимание твоих друзей".
Все пространство вокруг кишело крысами. Они сновали по полу, выпрыгивали из ящиков и чуть ли не спускались по стенам. В лучах наших фонариков вспыхивали десятки красных глаз-бусинок. Артур, не мешкая, поднес к губам серебряный свисток, и через открытые двери в зал вбежали терьеры. Охота пришлась им по вкусу, и вскоре крысиным полчищам пришлось отступить.
Мы тоже были вынуждены покинуть дом – чуть порозовевшее на востоке небо предвещало скорый восход солнца. Нас утешало то, что никто из нас не пострадал, но очень тревожили исчезнувшие ящики. Каждый день промедления был чреват непредсказуемыми опасностями. Харкер пообещал, что вплотную займется поисками и узнает, куда именно Влад их переправил.
* * *
3 октября
Сегодня самый жуткий и тягостный день с того момента, как мы потеряли мисс Люси.
До минувшей ночи все шло наилучшим образом, и мои надежды только крепли. Я по достоинству оценил то, что в число нашего "воинства" входит Харкер. Он добыл для нас поистине бесценные сведения о том, куда Влад перевез оставшиеся ящики. Карфакс оказался не единственным домом, купленным "графом". Он обзавелся еще несколькими. Ко-лосажатель приобрел дом в южной части Лондона, в квартале Нью-Таун, там, где улица Уайтчепел-роуд переходит в Майл-Энд, еще один – в восточном квартале Бермондси, на Джамайка-лейн. И наконец, последний купленный дом находился в самом сердце Лондона – на Пиккадилли. Сегодня мы отправимся в Лондон и со всей тщательностью обследуем каждое из приобретений "графа".
Вчера Харкер завершил поиски и представил нам адреса. Я ликовал. "Завтра в нашей войне с вампиром произойдет решительный перелом", – мысленно повторял я. Давно уже я не находился в столь приподнятом настроении... Увы! Я считал, что мы надежно уберегли мадам Мину от зла, а тем, что оставили в неведении, избавили ее от излишних волнений. Занятый предстоящей экспедицией в Лондон, я почти не встречался с мадам Миной и самым глупейшим образом прохлопал очевидное!
Сегодня рано утром (можно сказать, еще ночью) Джон прибежал к двери моей палаты и, забыв про всякую осторожность, принялся стучать. Не представляя, что могло его так напугать, я поспешил открыть дверь.
– Профессор! – закричал он, начисто игнорируя чужие глаза и уши. – Ренфилд умирает!
Захватив саквояж, я поспешил вместе с Джоном в палату Ренфилда. |