Первый маг просто исчез, истерзанный попаданием сотни пуль. Но британцы списали это на то, что они не были готовы, сомкнули свое построение и трое поставили общий защитный щит, четвертый же, не теряя времени, забросил на холм пристрелочный плазменный шар.

Куча солдат, вытаскивающая пушку из капонира, увидев, падающую по баллистической траектории, молнию, бросились врассыпную, как испуганные куры, и в этот момент мы произвели второй залп. Тройной магический щит не выдержал одновременного попадания в одну условную точку двухсот пуль и, на месте левого мага, разлетелись в разные стороны кровавые ошметки. Британцы растерялись, и мы успели выстрелить в третий раз, с предсказуемым результатом.

Огненная коса, летящая параллельно земле, плазменная плоскость, до ветки железной дороги не достала, так как относилось к заклинаниям ближнего боя, лишь запалив редкую сухую траву примерно посредине между нами и противником. Кто-то из оставшихся в живых англичан поставил маскировочный экран, одновременно с этим в атаку пошла туземная конница.

— Патроны с красной головкой разрядить! — заорал я, как оглашенный, ибо каждый выстрел специальным боеприпасом по обычной цели вызывал у меня приступ скопидомной лихорадки: — Стрелять только обычными патронами!

Накат конной лавы на блиндированные вагоны, в которых засела многочисленная пехота — идея так себе, что-то вроде атаки польских гусар на немецкие танки. Ни мимо поезда, ни по пологому склону холма кавалерия прорваться не смогла, и понеся потери, отступила в степь.

Отдав команду командиру роты на холме, держать рубеж, одновременно не позволяя британцам эвакуировать поселок Рудный, я схватил своего железного «коня» и крикнув «выходи строится с велосипедами», двинулся на выход.

Через десять минут обе роты были выстроены вдоль линии железной дороги.

— Господа, мы почти победили, но надо доделать дело до конца. Ни один маг не должен уйти. До стоянки вражеского поезда около пяти верст, мы должны достичь его захватить в течение двадцати минут. Едем рассыпным строем, двумя цепями, дистанция между товарищами не менее пяти шагов.

К моему сожалению, на месте гибели магов были брошены три паланкина, а значит, для двух оставшихся носилок у британцев много сменных рук, то есть двигаться они будут очень быстро.

Я махнул рукой и нажал на педали, направив велосипед примерно к тому месту, где при прошлой нашей схватке за Рудный располагался вражеский поезд с подкреплением. В степи не пару километров не было видно никакого движения. Получив больно и обидно по носу, туземная кавалерия ушла подальше от линии железной дороги, понимая, что именно там можно вновь попасть под раздачу, а маги, очевидно, держали магические щиты, закрывая нас от своих паланкинов. Я поднял голову к небу — вражеских орлов –разведчиков в небе не было, очевидно маг –разведчик, разорвав связь со своими миньонами, тоже спешил к поезду для эвакуации, следовательно, можно было выпускать Гришу.

Черный ворон, услышав мой зов, выскользнул из открытого окна купейного вагона, в котором он путешествовал в относительном комфорте, скользнул над землей, постепенно набирая высоту.

Насколько я помню теорию, маскировочные щиты устанавливались либо только со стороны противника, либо с нескольких сторон. Маскировочная сфера, закрывающая мага еще и сверху, жрала слишком много маны и вряд ли была доступна, средней силы, магам, что подвизались в роли армейских офицеров в попе мира.

Через пять минут, Гриша, набравший высоту около пятисот шагов, перестал кружить над степью, а завис над одной точкой, широко расставив крылья.

— Стой, оружие на изготовку, стрелять «красной головкой»… — я остановился, встал на колено, уложив ствол винтовки на раму велосипеда, как на упор, провел воображаемую линию от парящего Гриши к земле, выровнял дыхание и дал команду на открытие огня.