Процесс привыкания был долгим и тяжелым. Гриссел пытался бороться с собой, подходить к работе рационально. Позже он понял, что отчасти вел себя так, боясь более крупного неизбежного разочарования. Если уж такие светила совершают ошибки, что уж говорить о нем?

И вся система тоже небезупречна…

Он вспомнил, как на него снизошло озарение. Это случилось, когда он проработал в отделе убийств и ограблений несколько лет. Тогда он еще мог как-то ограничивать себя с выпивкой. Тогда он понял, что жизнь — сплошной процесс расставания с иллюзиями, разочарований. Она излечивает тебя от мифов и выдумок, какими ты тешил себя в молодости.

Мбали сейчас идет тем же путем, а он, к сожалению, почти ничем не может ей помочь.

И все же она справляется лучше, чем он. Женщины вообще сильнее. Вот еще один урок, который он усвоил за долгие годы. А Мбали была одной из самых сильных женщин, которых он знал.

Купидон постучал в дверь номера 303. Негромко, не настойчиво. Ему хотелось, чтобы гостья подумала, что стучит кто-то из обслуги.

На всякий случай — вдруг Лиллиан Альварес на месте. В чем он очень сомневался.

Они стояли и молча ждали. Он не спускал взгляда с глазка в двери, ловя любое движение.

Ничего.

Купидон поднял руку, собираясь снова постучать, может быть, чуть громче. Вдруг глазок изнутри потемнел.

— Кто там? — спросил испуганный женский голос.

— Мисс Альварес? — спросил Купидон.

— Да…

— Я капитан Вон Купидон из «Ястребов». Мы хотели бы поговорить с вами.

— Простите, откуда вы?

— Из «Ястребов». Это элитное следственное управление Южно-Африканской полицейской службы.

В глазке снова стало светло. Скелет и Купидон переглянулись. Купидон подумал: здесь четвертый этаж, судя по плану, здесь нет ни балконов, ни труб, по которым можно спуститься, вряд ли она…

Дверь открылась.

Так вот она — женщина с фото на Фейсбуке и с видеозаписи на набережной! Ей было под тридцать, она в самом деле оказалась знойной красавицей. И в жизни выглядела еще лучше, чем на фото.

Она смотрела на них большими карими глазами, переводила взгляд с тощего бегуна-марафонца на широкоплечего Купидона. Страх исказил ее черты. Полные губы кривились, глаза были красными, заплаканными.

— Пожалуйста, скажите, что вы правда из полиции!

— Мы из полиции, — улыбнулся Скелет.

— Зачем вы приехали?

— Нас интересует Дэвид Эдер и то, что сегодня утром произошло с вами на набережной.

— Как он? Скажите, пожалуйста… с ним ничего не случилось?

— Мадам, сейчас мы пытаемся его разыскать. Поэтому мы к вам и пришли. Надеемся, что вы сможете нам помочь.

— Господи! — воскликнула она, сморщилась и вдруг заплакала.

Скелет протянул руку, чтобы сочувственно похлопать ее по плечу.

— Извините, — всхлипнула она.

— Не извиняйтесь. Должно быть, у вас выдался очень тяжелый день, — утешал ее Скелет, многозначительно косясь на Купидона.

— Я так рада, что вы приехали! — по-прежнему всхлипывая, продолжала Лиллиан Альварес.

Купидон подумал: черт, ну почему не он положил руку ей на плечо?

Ресторан «Южный ветер» оказался маленьким.