— Хорошо. Вернемся к прошлой неделе. Пожалуйста, расскажите нам всю правду.

— Мне почти нечего рассказывать. Я солгала о том, что в последний раз виделась с ним на кафедре в прошлый четверг. На самом деле мы провели выходные вместе в Ипсуиче и почти всю ночь на понедельник — у меня дома. Дэвид ушел в первом часу ночи…

— Куда?

— К себе. Вот почему я так удивилась, когда на следующее утро зашла к нему в кабинет — у нас с ним была назначена официальная встреча, консультация, — а его там не оказалось. То есть он всегда заранее предупреждал меня, когда ему нужно было срочно куда-то уехать. Правда, он обмолвился, что такое возможно, понимаете, у него ведь столько обязанностей, что его могли куда-то вызвать без предварительной договоренности. Поэтому я забеспокоилась не сразу, а только через четыре дня, когда не получила от него ни единой весточки. Мы никогда так надолго не разлучались…

— И вы понятия не имели, где он был?

— Нет.

— А что насчет звонка утром в понедельник?

— Ладно, это был не первый звонок. Дэвид позвонил мне ночью в прошлую пятницу, около одиннадцати. Разговор был очень коротким и обрывочным. Он лишь сказал, что у него все хорошо, но ему на какое-то время придется уехать по делам, связанным с безопасностью, и чтобы я не волновалась. Он попросил никому не говорить о его звонке.

— И все?

— Еще он сказал, что любит меня. И все.

— Ну а звонок рано утром в понедельник?

— Все было почти как я вам рассказывала. Я действительно спросила, где он, сказала, что я волнуюсь, а он ответил, что все понимает, но его отлучка связана с антитеррористической деятельностью, поэтому он ничего не может рассказать. У него все нормально. А потом он попросил меня о помощи и сказал, что мне придется слетать в Кейптаун.

— И больше ничего?

— Перед тем как он отключился, я сказала, что люблю его. И он ответил, что тоже меня любит. Но как-то… — Она с сомнением качнула головой.

— Как?

— Не знаю. Он ответил, что тоже любит меня, но было что-то… Как будто он стеснялся. Такое впечатление, что его… ну, не знаю… как будто его подслушивали.

— Возможно, вы и правы. А что второй звонок?

— Я спросила, где он остановился, потому что обычно он бронировал нам номер в отеле — например, в Париже… Он ответил, что живет на конспиративной квартире. Я спросила, когда мы с ним увидимся в Кейптауне. Он ответил: может быть, во вторник, если он успеет покончить с делами. Да, и когда я села в самолет, я… понимаю, так нехорошо, но я подумала, что никто не узнает, а мне стало ужасно любопытно. То есть… Слушайте, в нашей области алгоритм Эдера — все равно что Святой Грааль. Суперсовременная и, наверное, блестящая программа — ведь ее создал Дэвид… В общем, я подумала: какой будет вред, если я взгляну, что там на карте? Я открыла ее на своем ноутбуке и увидела, что там записан архивный файл, защищенный паролем. Я снова достала карту. Я правда не знаю, что на ней.

— Что-нибудь еще?

— Кажется, все.

— Вам не показалось странным, что он не встретил вас в Кейптауне?

— Конечно показалось. Но это первый раз, когда Дэвид попросил меня о помощи в своей другой работе. Я подумала: может быть, в ней все дело… Наверное, так всегда бывает, когда он занимается вопросами государственной безопасности.

— Кто его похитил? — спросил Купидон.

— Не знаю, — пожалуй, слишком быстро ответила Лиллиан.

— По-моему, вы подозреваете какую-то конкретную… группировку. — Произнося последнее слово, Купидон изобразил пальцами кавычки.