Здесь ему ни о чем таком волноваться не нужно. Можно немного расслабиться и поискать помощников. Хотя он подозревал, что ему придется нелегко. Цветные торговцы выставляли свои товары у самой станции. Они считаются богатыми и не станут помогать цветному брату в каком-то сомнительном деле за какие-то несколько сотен рандов. Обращаться к нигерийским валютчикам и наркодельцам — тоже тупик. Им хватает ума вести дела не в толпе, а в съемных квартирках на вторых и третьих этажах окрестных домов. Кстати, их услуги тоже стоят недешево.

Больше всего здесь сомалийцев, этот квартал даже прозвали Маленьким Сомали.

А сомалийцы всего боятся и потому очень осторожны. На них часто нападают. Кроме того, многие из них попали в ЮАР нелегально. Сомалийцы не доверяют никому, кроме бывших соотечественников. Недоверие сквозит в их скептических сомалийских глазах. Если ты стоишь возле их лотка, но ничего не покупаешь, если крутишься неподалеку или предлагаешь какое-то сомнительное дельце, они с недоверием смотрят на тебя и отказываются. «Нет-нет, нас и так всегда во всем подозревают… Спасибо, но нас ваше предложение не интересует».

А ему помощник нужен как можно скорее. Потому что время у него на исходе. Уже двадцать минут третьего!

Гриссел попросил Янину Менц переслать ему в текстовом сообщении номер своего телефона. Он все обдумает и перезвонит ей. Потом он отключился и выключил телефон. Он поехал в Стелленбос по Боттелари-роуд, потому что там легче обнаружить за собой хвост.

До самого пересечения шоссе с дорогой R300 он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Неожиданно он все понял. Осознание пришло не плавно, постепенно, а резко. Обрушилось на него всей своей неумолимой тяжестью.

А вместе с осознанием, как всегда, накатило желание выпить. Захотелось погладить пальцами гладкий прохладный стакан. И чтобы никакого льда. Никаких коктейлей, ему не терпелось глотнуть простого и честного «Джека Дэниелса», почувствовать, как обжигает внутренности… Он вздрогнул, крепче вцепился в руль, мечтая о спиртном — вот сейчас, немедленно.

— Господи… — прошептал он. Услужливое подсознание подсказывало: он без труда найдет выпивку и здесь, в Крайфонтейне, здесь много забегаловок и баров, и никто ничего не узнает.

Но как же Надя Клейнбои?

Он ненадолго. На пять минут. Заедет в Бракенфелл или на Кейлс-Ривер, совсем недалеко, два квартала отсюда… «Бармен, двойную…» Господи, как же он будет счастлив, когда по его жилам потечет жидкое тепло, достигая самых отдаленных уголков его тела! Всего две порции, они исцелят его от всех невзгод, и он сумеет продержаться до завтра, а завтра жизнь снова наладится.

Рот наполнился слюной, руки задрожали. Последний раз такой вот приступ неукротимой жажды овладел им несколько месяцев назад. Причем часть его сознания прекрасно понимала, что происходит. Он знал, что послужило пусковым крючком. «Вторичным», как называл его доктор Баркхёйзен. Он вдруг осознал, какой он неудачник, бесполезный и никудышный. Он непременно должен выпить, чтобы его подозрения подтвердились. Кроме того, выпивка поможет избавиться от неприятного чувства.

Позвонить доктору.

Да пошел он, доктор! Доктор ничего не понимает. У доктора все в жизни получается, а у него нет. Он неудачник, никудышный, никому не нужный. Положение на работе все больше напоминает плохой анекдот. Он пропил свою жизнь, потерял жену, лишился уважения детей. Разговаривая с сыном, Бенни часто улавливал в голосе Фрица презрительные нотки. Его Фриц только ставил перед фактом, разговоры по душам сын приберегал для матери. Если он выглядел не лучшим образом, сослуживцы косились на него и сразу же приходили к выводу, что он снова взялся за бутылку.