|
В тишине кухни капитан разглядывал в окно уснувшие здания. Единственный свет в районе, подумал Кост, это тот, что утром просачивается с улицы. Он проверил пистолет на поясе, натянул свитер и бесформенное черное пальто, затем положил в карман ключи. Служебный «Пежо 306» боялся холода и отказывался заводиться. Этим утром Виктор Кост был в том же состоянии, что и его машина. Немного подождав, он зажег сигарету, кашлянул и попробовал снова. После нескольких неудачных попыток мотор завелся, и пустые улицы предстали перед Костом вереницей красных огней светофора, пока он не выехал на Третью автомагистраль.
Четыре бесконечных серых полосы, будто копья, вонзались в сердце пригорода. Видеть, как частные дома постепенно сменяются многоэтажками, а те, в свою очередь, — небоскребами. Отводить глаза при виде цыганских лагерей. Трейлеры, насколько хватает взгляд, прилипшие друг к дружке поблизости от линий RER. Белье, развешанное на просушку на оградах, за коими живет та часть населения, которую не знаешь, любить или ненавидеть. Закрывать окно, проезжая мимо межмуниципальной свалки и ее испарений всего в нескольких кабельтовых от первых жилых домов. Вот до какой степени уважают 93-й департамент и его граждан: вываливают им под нос тонны мусора. Подумать только, что было бы, если б все это предложили центру столицы. Просто чтобы увидеть реакцию парижан. У бедняков и иммигрантов, думают они, менее развито обоняние… Проезжать бесконечные парковки предприятий и общественных работ и все время здороваться с одними и теми же рабочими без документов, которые группой ждут грузовичок-развозку. Попытаться без особой депрессии войти в этот новый день, который только начинается.
2
Пантен. Пять пятнадцать утра. Заброшенные склады Уркского канала. Простираясь на тысячи квадратных метров, будто покинутая деревня, они каждый год неизменно фигурировали в обещаниях снести их. Ряд пустых ангаров, где в тридцатые годы происходила загрузка торговых барж, курсирующих по каналу. От этого исторического периода сохранился только ржавый железный урод с разбитыми окнами и заколоченными дверями. Мелкий дождь делал это место вконец негостеприимным.
Кост приподнял желтую полицейскую ленту периметра безопасности, предназначенную для того, чтобы преградить путь зевакам, чье появление в этот час было маловероятно. Вынув свое удостоверение, предъявил его полицейским в форме. Ронан, член команды, раздавил сигарету и поприветствовал его, протягивая «Мэглайт». Пробурчав «привет», Виктор направил луч света на ржавую железную дверь, отделявшую его от места преступления. Несколько раз они толкнули ее, пока та не подалась с долгим скрипом. Сопровождаемый своей командой, Кост двинулся вперед. Он поднялся по лестнице, достаточно крутой, чтобы напомнить, что ему скоро сорок лет, и оказался в помещении, которое из-за темноты казалось бесконечным. Посветил фонарем, но увидел только свисающие хлопья пыли. Словно из ниоткуда вышел полицейский. — Вы из уголовной? — Капитан Кост. Что тут у нас? Показывая ему дорогу, полицейский заговорил: — Это все охранник, точнее, его собака, которая залаяла. Тогда он поднял свою задницу и пошел посмотреть. Полицейский отступил назад. — Осторожно! Там дыра. Итак, сторож пошел посмотреть — и нашел его здесь, мертвеца… Тихим голосом Ронан поблагодарил за очень информативный доклад; полицейский воспринял это не очень хорошо и ушел. Кост с напарником остались одни перед черным гигантом. Сидящим прямо на полу, будто ссутулившись, вытянув руки вдоль тела — должно быть, около двух метров длиной — и опустив голову. На его ослепительно-белом свитере теснились посреди груди три зияющих отверстия в широкой кайме почерневшей крови. Примерно мгновение оба полицейских помолчали, стоя перед трупом, испытывая странное чувство, будто ты более живой, чем обычно. |
