Правда, здесь она мужчина.

Стася засмеялась — тоже интересно. Что это значит? Слишком много в ней мужского? Слишком логична и упряма? Рациональна? Чиж вон всего лишь лет на пять моложе, угрюм и недоверчив. Но и дома он недоверчив. Сколько его отогревали? Отогрели же. Возможно и ей пора немного измениться, перестать держаться за мужское, глушить желание любить и быть любимой, признаться хоть себе, что защищать себя она может, но рядом с любимым хочет быть под его защитой, что силы хватит выдержать и прессинг и бои без правил, положить взвод бойцов, и стадо динозавров, но хочется все это позабыть на пять минут, на час от силы, слабой стать в объятьях любимого мужчины.

Вот странность! Что же надо было ей пройти, чтобы понять и признать, что знала, но старательно отодвигала! Понять, что любит и рада быть любимой, глядя на отражение Чижа!

А что же ты в глаза ему-то не сказала? Убогая! — качнула головой.

— Ты чё лыбишься?! — закипел парень. Его нервировал взгляд Стаса, смущал разум.

— Неуютно? — рассмеялась женщина. — Ты так забавен, когда злишься.

— Хочешь, чтобы я тебе в зубы дал? — качнулся к ней, а злости в глазах нет — растерянность и удивление. Только ей или себе он удивлялся?

— Пирожок?

— А! — понял свое. Вытащил пирог, протянул. — Фреш.

Стася голову склонила, пряча улыбку и, развела руками:

— Нет твоего фреша.

— Тогда отвали! — положил обратно и хлопнул дверцей шкафа, задвинув ее. — Тебе предлагали оплату.

— За что? За помощь? А ты бы взял?

Тео не знал, что ответить, с минуту соображал, подбирал слова, а выдал неожиданное:

— Не подловишь.

Интересно, какими путями шла его логика?

— Это ты к чему? Очередная фантазия?

Нет, он издевается! — возмутился курсант. Вроде обычные вопросы, понятные, а вроде ни черта не обычные и ни черта не понятные! И как отвечать, стоит ли отвечать — не знаешь. И так и этак — ты же и дурак!

— Давай ты, как раньше будешь меня подставлять, дружков подговаривать, крайним везде делать, а эту роль оставишь. Достал ты меня с ней больше, чем когда-либо! Кто-то надоумил, как получше над человеком поизмываться?…

— А ты человек? Вы вообще люди? Мне показалось, вы об этом в принципе не вспоминаете, наверное, потому что не знаете.

Нет, ну как с ним разговаривать?! — возмутился Тео, кулаком по постели грохнул: Я про одно, он про другое. Только про что — пойди, пойми.

В дверь робко просунулся тот парень, что недавно был мишенью четверых.

— Я это… — залепетал, неуверенно поглядывая на Стасю. — Короче… оплатить и попросить, ну-у… если что, ты б не против меня, а? — и протянул стопку белых карточек. Рука подрагивала. — Больше нет… но если подождешь, я постараюсь найти, — склонил голову, приняв молчание за недовольство.

— Ложишься под сильного? — спросил Тео с долей зависти. Ему это не снилось — финчи и статус не позволяли.

— Да иди ты! Стас, ну, что скажешь? Если что я на тебя сошлюсь, да?

Стася не знала, что сказать и сил-то объяснять и говорить не было, смысла не видела. Они как будто на разных языках разговаривали, хоть и на одном.

Дикость, право, платить за помощь, за естественное желание человека встать против своры оголтелых палачей и защитить жертву.

— Тебя как зовут?

— Э-э…Рельс.

Парень и, правда, был худым и длинным. Женщина улыбнулась:

— Рельс — предмет, а я спрашиваю имя человека.