— Сказать по правде, — удрученно проговорил Томаш, бесцельно перелистывая блокнот, — я просто не знаю, почему эти события произошли одновременно.

— Ребе Шимон Бар-Йохай учит: если хочешь понять поступок человека, задумайся о его намерениях. Что заставило Колумба упомянуть в начале дневника изгнание евреев? Неосознанный порыв? Желание обсудить актуальную тему? — Он презрительно вскинул брови, отметая столь нелепые предположения. — Или за этим стоит нечто большее? — Каббалист соединил кончики указательных пальцев. — И между двумя событиями есть какая-то связь?.. Вы слышали, господин профессор, что за день до отплытия Колумб приказал всей команде быть на борту за час до полуночи?

— Что же в этом странного?

— Такой приказ противоречит обычаям той эпохи. Но приказ есть приказ: за час до полуночи, и ни минутой позже. Знаете, что началось в полночь?

— Нет.

— Оставшихся евреев стали выгонять из домов. — Гуревиц усмехнулся. — А вы говорите, случайное совпадение. В команде было полно евреев.

— Включая самого Колумба, вы хотите сказать?

— Именно это я и хочу сказать. — Каббалист вновь обратился к дневнику. — Вот запись от двадцать третьего сентября, когда поднялся сильный ветер, и появилась угроза шторма: «Мы идем верным путем, словно евреи, которых Моисей вывел из Египта». — Он посмотрел на Томаша. — Вам не кажется странным, что католик цитирует Пятикнижие, да еще и Исход, не больно популярный у христиан, зато почитаемый иудеями? Да и сама привычка иллюстрировать любое происшествие библейской цитатой выдает иудея. Мы поступаем так по сто раз на дню, христианам же это не свойственно. — Гуревиц отложил книгу и взял со стола пухлую тетрадь, исписанную ровными рядами аккуратных букв на иврите. — Исследуя жизнь господина Колумба, я обнаружил немало любопытных деталей. Накануне отплытия ему прислали из Лиссабона астрономические таблицы, составленные ребе Авраамом Цакутой. Для португальского короля Жуана II. Эти таблицы — их еще называют путевым календарем — хранятся в Музее еврейского народа в Нью-Йорке. Я был в Нью-Йорке и заходил в музей. И знаете, что выяснил? Таблицы составлены на иврите. — На этот раз улыбка Гуревица была торжествующей. — Понимаете? На иврите. И тут возникает очередной вопрос: откуда господин Колумб знал иврит?

— Очень хороший вопрос, — вполголоса проговорил Томаш, изображая театральную реплику «в сторону». — Особенно если учесть, что речь идет о скромном ткаче.

— Прошу прощения?

— Не обращайте внимания, это я своим мыслям, — успокоил собеседника португалец, откладывая блокнот. — На самом деле у меня есть вопрос поинтереснее. Кто прислал адмиралу прибор, принадлежавший королю Жуану II? Для экспедиции, успех которой был не в интересах Португалии?

— На этот вопрос, господин профессор, у меня нет ответа, — сдался каббалист.

— Ничего страшного, господин раввин. Ничего страшного. Просто еще одна маленькая тайна в дополнение к вашей коллекции.

Ребе Гуревиц спрятал глаза в тетради.

— Есть еще кое-что, — сообщил он, полистав свои записи. — В том самом 1492 году королева Изабелла получила от своего духовника Эрнандо де Талаверы очень любопытное письмо. Господин Талавера встревожен тем, что возглавлять экспедицию доверили господину Колумбу. В письме прямо сказано: «Не приходится ли опасаться того, что богохульник Колон замыслил дать иудеям Святую землю?» Замыслил дать евреям Святую землю, — повторил Гуревиц задумчиво.