Изменить размер шрифта - +
Наконец американец утратил интерес к резьбе по камню и переключился на Томаша.

— Так что же, Том? У вас есть ответы?

Португалец пожал плечами.

— Вопросов по-прежнему больше.

— Но время не ждет. Прошли две недели с нашего разговора в Нью-Йорке и еще одна с тех пор, как вы вернулись в Лиссабон. Мне очень скоро понадобятся исчерпывающие ответы.

Томаш направился к фонтану. Вода лилась в маленький бассейн из пасти льва, геральдического животного Святого Иеронима. Томаш подставил под струю сложенные ковшиком ладони и принялся жадно пить чистую ледяную воду; сам фонтан Норонью нисколько не заинтересовал, его мысли были заняты другим.

— Видите ли, Нельсон, ответов на все вопросы у меня пока нет, но ребус профессора Тошкану мне разгадать, кажется, удалось.

— Вы расшифровали послание?

Томаш уселся на каменную скамью под монастырской аркой, напротив мраморного надгробия, под которым покоился прах Фернанду Пессоа.

— Да, — ответил он, доставая бумаги и раскладывая их в определенном порядке. Разыскав нужный листок, он протянул его Молиарти: — Вам это знакомо?

— Moloc, — прочел американец первую строку, написанную заглавными буквами. Потом прочел вторую: — Ninundia omastoos.

— Это копия зашифрованного письма Тошкану, — пояснил Томаш. — Я очень долго бился над этой загадкой и никак не мог решить, не мог понять даже, код это или шифр. Потом до меня дошло, что это шифр с переставленными знаками. Анаграмма. — Он посмотрел на Молиарти. — Вы знаете, что такое анаграмма?

Американец скривился.

— Нет.

— Анаграмма — это слово, составленное из букв, входящих в другое слово или предложение. Например, santos анаграмма слова tansos. Буквы одни и те же, а смысл, если их переставить, получается противоположный. Понимаете?

— А, — кивнул Молиарти. — А в английском анаграммы тоже есть?

— Они есть в любом языке, в котором используется алфавит, — заверил Томаш. — Принцип везде один и тот же. Примеры вам наверняка известны. Elvis анаграмма слова lives. Из слова funeral получается анаграмма real fun.

— Забавно, — Молиарти осторожно улыбнулся. — А при чем тут профессор Тошкану?

— В первой строке мы видим простейшую зеркальную анаграмму: последняя буква становится первой, предпоследняя второй, и так далее. — Томаш подвинул к себе послание. — Видите? Было Moloc, стало Colom. Во второй строке анаграмма более сложная, перекрестная. Получается: nomina sunt odiosa.

— Латинское изречение.

— Ну да, из Овидия. «Не стоит называть имен».

— А Колом?

— Это имя.

— То, которое не стоит называть?

— Да.

— И кто имеется в виду?

— Христофор Колумб.

Молиарти смерил Томаша долгим взглядом.

— Объясните мне так, чтобы я понял, — проговорил американец очень серьезно. — Что профессор Тошкану хотел сказать своим зашифрованным посланием?

— Что имени Колом не стоит называть.

— Но какой смысл у этой фразы?

— Это, пожалуй, самый трудный вопрос, тем более что смысл у изречения двойственный, — сказал Томаш. — Я специально заглянул в «Героиды», чтобы узнать, в каком контексте возникает эта фраза. Согласно Овидию, имен не стоит называть, когда их владельцы оказались замешанными в чем-то постыдном, бесчестном или странном.

Молиарти выхватил у португальца листок.

— Вы хотите сказать, что Колумб был замешан в чем-то постыдном и странном?

— Колумб никоим образом.

Быстрый переход