Вуд нерешительно замялся:

— Криюфф никак не мог направить его сюда.

— Знаю. Передайте девушке мои слова. Впрочем, я сам распоряжусь.

— Как скажете. — Вуд нахмурился и вышел.

МакДермид нажал кнопку интеркома. Он почувствовал прилив воодушевления. Неожиданное появление Джона Смита означало, что события продолжают развиваться.

— Я буду рад встретиться с доктором Сен-Жерменом, — сказал он девушке. — Попросите его подождать пятнадцать минут, потом я спущусь к вам. — Услышав ответ, как всегда, прозвучавший бодро и энергично, он отключил интерком и позвонил Фэн Дуню. — Где ты, Фэн?

— На улице. — Фэн еще раз помянул недобрым словом Чо, киллера, которого послали к Смиту минувшей ночью. Он не выполнил задание, а его труп был обнаружен слишком поздно, чтобы направить второго человека. — Мои люди увидели Смита, когда он входил в здание. Он опять пошел в «Донк и Ла Пьер»?

— Нет, поднялся в приемную пентхауза. Хочет встретиться со мной.

— С вами? — В трубке возникло изумленное молчание. — Откуда ему стало известно, что вы сейчас в Гонконге?

— Об этом остается только гадать. Он заинтересовал меня. То, что он ускользнул от ваших убийц, нам на руку. Я хотел бы побольше разузнать об источниках, из которых этот загадочный доктор черпает информацию.

Маленький кабинет Ню Цзяньсина, легендарного Филина, неизменно интриговал майора Пэна Айту. Комната выглядела аскетической, словно келья монаха. Здесь были голые стены, плотно занавешенные окна, потертый деревянный пол без ковров, простой студенческий стол со стулом для хозяина и два деревянных кресла для посетителей. Однако на столе и полу тут и там лежали кипы документов и папок, стояли зловонные пепельницы с горами коротких окурков английских сигарет — единственной слабости Филина, — грязные чашки и картонные тарелочки с остатками засохшей еды; все это свидетельствовало о том, что рабочие дни хозяина кабинета были долгими и напряженными. Это противоречие как нельзя лучше отражало свойства характера Ню.

За долгие годы службы в разведке Пэн стал проницательным знатоком сложных хитросплетений психологии людей, и теперь, пока Филин заканчивал чтение документа, над которым работал до прихода майора, он развлекался, осматриваясь вокруг и делая выводы. Единственным звуком в кабинете был шелест страниц, которые переворачивал Ню.

На взгляд майора, обстановка кабинета отражала безмятежность мыслителя-одиночки и вместе с тем беспорядочный сумбур, который сопутствует деятельному человеку; оба эти качества слились в одной личности. Да, Филин был истинным потомком тех гигантов, которые начали и возглавили революцию. Поэтов и учителей, которые стали генералами. Интеллектуалов, которые по воле исторической необходимости были вынуждены вступать в борьбу и убивать. Майор знал только одного из великих — Дэн Сяопина, пребывавшего в весьма почтенном возрасте. В идеалистические годы между Шанхайской резней и Долгим маршем Дэн был всего лишь молодым генералом. Майору нравились немногие люди. Он считал личные привязанности напрасной тратой времени. Однако Филин был чем-то симпатичен ему.

Ню торопливо произнес, не отрывая взгляд от документов:

— Генерал Чу сказал, что у вас есть информация, которую мне следует получить непосредственно из ваших рук.

— Да, сэр. Мы решили, что так будет лучше, если учесть ваш интерес к сведениям о грузе корабля.

— Да, «Доваджер Эмпресс». — Ню кивком указал на лежащие перед ним бумаги. — Вы добыли информацию, которая мне нужна?

— Возможно, какую-то ее часть, — осторожно отозвался Пэн.