Однако Сэму нравилась и та столовая, которая находилась внизу. Несмотря на то что там были сводчатый потолок и чопорная обстановка в стиле шератон и хепльуайт, комната выглядела маленькой в сравнении с прочими помещениями Белого дома, а камин и желтые стены создавали ощущение тепла и уюта. Этим утром здесь витал пикантный аромат сыра и острого перца. Кастилья пригласил на завтрак вице-президента Брэндона Эрикссона, чтобы обсудить с ним грядущую поездку в Азию.

Вице-президент наколол на вилку большой кусок омлета по-мексикански.

— Как называется это блюдо, сэр?

— "Huevos jalapenos", один из самых удачных рецептов Челендоно, — ответил Кастилья. — Не надо быть таким официальным, Брэндон. Здесь не какая-нибудь пресс-конференция, мы завтракаем, поэтому можем без формальностей поговорить о твоем путешествии на восток.

— Пребывание в Белом доме поневоле заставляет быть официальным. — У вице-президента были непринужденная улыбка и приятный спокойный голос.

— Так говорят многие. Некоторые выражаются еще резче. Мне помнится, Гарри Трумэн называл Белый дом большой белой тюрьмой, а Уильям Говард Тафт сказал, что в нем чувствуешь себя одиноким, как нигде в мире. Но лично я согласен с Джерри Фордом, который утверждал, будто бы Белый дом — самое лучшее жилье для политика из всех, которые он когда-либо видел. Мне нравится Белый дом.

— Он внушает благоговение.

Кастилья пристально рассматривал лицо вице-президента с правильными чертами, его безупречно выбритые щеки, густые черные волосы, благодаря которым он выглядел лет на десять моложе своих сорока. Эрикссон обладал мужественной голливудской внешностью, которая привлекала женщин и внушала доверие представителям сильного пола — весьма ценное сочетание для общественного деятеля.

Это был второй и последний их срок пребывания на постах, а в партии все чаще звучали призывы выдвинуть Эрикссона кандидатом на следующих президентских выборах, поэтому Кастилья позволил себе пошутить:

— Готовитесь поселиться здесь, Брэндон?

Эрикссон жевал, прикрыв глаза. Наконец он поднял веки и с наслаждением вздохнул.

— Замечательный омлет. Передайте Челендоно мою благодарность. Разумеется, Сэм, я был бы дураком, если бы работал как проклятый, не имея новых идей. Я не прочь попробовать воплотить их в жизнь.

— На выборах Конгресса вы потрудились на славу. Вы были повсюду одновременно. Мы признательны вам за это. Многие из нас — ваши должники.

Улыбка Эрикссона стала еще шире:

— Особенно если вспомнить, сколько наших кандидатов выиграли выборы. Я горжусь этим.

Эрикссон знал толк в политической борьбе. Это была главная причина, по которой Кастилья взял его в свою команду. Теперь Эрикссон получил шанс, и президент считал, что он его заслужил.

— У вас достаточно денег? Оппозиция надувала щеки целых восемь лет, обеспечивая себе шумную поддержку. Они бросят против вас все, что имеют, включая нью-йоркских зевак. И если я не ошибаюсь относительно того, кто будет вашим соперником, вам придется вести борьбу с одним из богатейших семейств Америки.

Впервые за время разговора вице-президент выказал неуверенность. Участие в выборах, не говоря уже о победе в них, обходилось в чудовищные суммы. Вместо того чтобы заниматься агитацией, кандидаты проводили половину своего времени у телефонов либо в компании сборщиков средств, уговаривая спонсоров вывернуть свои карманы.

— Я подготовлюсь, — сказал вице-президент. На его лице появилось хищное честолюбивое выражение и тут же исчезло.

На мгновение Сэм Кастилья вернулся мыслями к прошлому, когда он начинал политическую карьеру в Нью-Мексико молодым конгрессменом без денег, без имени и связей.