— Совершенно верно. Стало быть, вы хотите ознакомиться с нашими архивами?

— Если позволите.

— Разумеется. Наши директора любят гласность в разумных пределах. Им это понравится. — Ла Пьер улыбнулся и тут же напустил на себя такой вид, как будто его посетила неожиданная мысль. — Но вы, вероятно, знаете, что наши архивы, точнее, все записи, сделанные до нынешнего дня, хранятся здесь, в этом здании.

Лицо Керр приняло испуганное выражение, и она без малейшего напряжения солгала:

— Нет, не знаю. Вы хотите сказать... Они до сих пор доступны? Даже записи шестнадцатого века?

Ла Пьер кивнул.

— Разумеется, ранние записи скудны, да и торговля в те времена велась проще. Документы двадцатого века вплоть до пятилетней давности сняты на микропленку.

Керр нахмурилась:

— Это создает определенные трудности. Я имею в виду, что вряд ли вы позволите мне копаться в ваших папках в рабочие часы.

— Архивы хранятся отдельно, поэтому затруднений не предвидится. Меня беспокоит нечто иное. Мы прекратили доступ независимых исследователей к нашим материалам. В последний раз официальное разрешение такого рода было дано около десяти лет назад, и, разумеется, нас обманули. На самом деле тот человек искал доказательства связей нашей компании с нацистами.

— И разумеется, ничего не нашел, — отозвалась Керр. — Ни малейших улик.

— Совершенно верно. Но как только публика узнала о его подозрениях... — Ла Пьер не закончил фразу.

— Наверное, это плохо сказалось на ваших делах. Иными словами, вы не против моих поисков, но не хотите, чтобы о них стало известно до тех пор, пока я не дам в романе благожелательный отзыв о вашей компании?

— Да, да, я рад, что вы меня понимаете. У нас есть опыт успешного сотрудничества с несколькими достойными доверия исследователями. Мы допускали их к архивам после окончания рабочего дня. Вас устраивает такой вариант?

— Ну что ж... — Керр задумалась. — Пожалуй, я могу изменить свой распорядок. Уж очень меня интересует ранняя история «Донка и Ла Пьера».

— Замечательно. Договорились. Мы предупредим охрану. Я и сам частенько засиживаюсь допоздна. Но выносить документы из здания нельзя. Сотрудник архива покажет вам, что и где находится, научит обращению с самыми старыми бумагами.

Керр улыбнулась.

— Очень любезно с вашей стороны. Мне остается лишь с благодарностью принять это предложение.

— Когда вы хотели бы приступить к работе?

— Сегодня вечером — не слишком рано?

— Сегодня? — на секунду в глазах Ла Пьера мелькнуло сомнение. — Разумеется. Я велю секретарю подготовить для вас пропуск и нагрудный знак. Она также познакомит вас с архивариусом.

Диана Керр встала:

— Вы очень добры. Обещаю не путаться у вас под ногами.

— Я всецело доверяю вам.

Охранник кивнул ей:

— Добрый вечер. Мадам Керр, не так ли? — Он говорил по-английски с сильным датским акцентом.

— Да, это я. — Диана предъявила пропуск и знак.

— Будьте добры, наденьте карточку на шею и откройте чемоданчик.

Керр распахнула кейс и показала ему блокноты с желтыми страницами, шариковые ручки, французский и датско-фламандский словари и мировой альманах за текущий год.

Охранник кивнул:

— Писательские принадлежности, йа?

— Они во все времена одни и те же.