Я направил шар ближе. Он поплыл по воздуху, оставляя за собой сияющий след. В этот момент я видел, как глаза девушки, до этого полыхавшие зловещим огнем, начали терять свой красный оттенок, уступая место привычному зеленому. Получается!

Шар коснулся лба, и от него пошла волна света, пронзившая разум Лисенка. Девушка вздрогнула, из горла вырвался крик, полный боли и страха.

Демон сопротивлялся, но чистая магия, сконцентрированная в шаре, была слишком сильна. Я видел, как его тёмная сущность, подобно дыму, исчезает из ее глаз, оставляя после себя пустоту. Так тебе, зараза!

Девушка опустилась на колени, схватившись за голову, её тело сотрясалось в конвульсиях. Но я видел, что в ее глазах, в глубине, уже пробивается огонек её собственного разума.

Давай же… Давай! Возвращайся!

Лисенок тряслась, словно ее били лихорадочные ознобы. Ее глаза, наконец, вернулись к своему естественному цвету, но в них стояла такая пустота, такая бездонная печаль, что мое сердце сжалось. Она поняла, что сделала и не могла себе этого простить.

— Лисенок… ты в порядке? — я подошел ближе, но она отшатнулась, будто от огненного пламени.

— Я… я… что я сделала? — ее голос, дрожащий, прозвучал едва слышно.

Она глянула на кракена. Он был мертв.

Я присел рядом с ней, касаясь ее плеча.

— Ты ничего не сделала, Лисенок. Это не ты. Демон… он…

Но она уже отстранилась, отворачиваясь от меня.

— Лисенок…

Но спутница не ответила. Она даже не шевелилась, как будто запертая в клетке собственных воспоминаний.

— Лисенок, это не твоя вина. Ты ничего не могла сделать, — повторил я, как мантру.

Мои слова, пустые как ветер, не нашли отклика в ней.

— Я чудовище, — прошептала Лисенок наконец, голос ее тихий, но пробирал до костей. — Я… я хотела убить тебя…

Я почувствовал бессилие. Я спас ее от демона, но не могу спасти от самого себя. От ужасающей правды того, что творилось внутри нее, когда она была его пленницей.

— Лисенок, если бы мы знали, что так произойдет, то мы помогли бы тебе, — подошла к нам Славия.

Я все никак не мог привыкнуть к ее новому обличию и едва не назвал Айроном.

— Славия права.

— Я… Я хочу исправить это. Хочу искупить свою вину, — слова Лисенка вырвались из нее хриплым шепотом, и я почувствовал, как с каждой фразой ее хрупкая душа дрожит от напряжения.

Я попытался убедить ее, но мои слова оказались бесполезными — она и слушать не хотела.

Лисенок мотнула головой, словно попыталась отбросить эти мысли, но они застряли в ее разуме. Я увидел, как она борется с собой, как пытается найти в себе силы для движения вперед, но ее взгляд по-прежнему был полон отчаяния.

— Что ты задумала? — настороженно спросил я.

Девушка не ответила.

Вот только геройства мне не хватало!

Я хотел прикрикнуть на нее, но не успел.

Ветер, который до этого был слабым, вдруг стал холодным и зловещим. С неба стали падать темные хлопья, похожие на пепел. Славия, стоящая рядом со мной, напряглась, сжимая в руке свой клинок.

— Смотрите! — шепнул Агнета, указывая на горизонт.

Там, где раньше простиралась пустота, на фоне багрового заката, стал образовываться черный дым. Он клубился, извивался, принимая причудливые формы, и всё больше походил на гигантскую, угрожающую тень.

В центре этого дыма, как зловещие глаза, горели два красных огонька. Они полыхали с каждым мгновением все ярче, становясь отчетливыми, пока не превратились в две огненных шара, взирающих прямо на нас.

В этом дыму, как из пекла, стали появляться фигуры. Демоны с когтями и клыками, монстры с щупальцами и шипами.