Утерев рот рукавом, парень огляделся. Начинать следовало с дальней жилы, но идти туда не хотелось. Решил продолжить вчерашний квадрат. Разомнется мышца, разогреется спина — а там уже можно и на новый участок идти.

Гневан начал работу, механически размахивая киркой. Мысли его были далеко, он снова и снова прокручивал в голове разговор с товарищами, чувствуя, как ненависть к графу Шпагину разрастается в нем, как ядовитый гриб. Пытался откинуть ее, переключиться на что-то другое, но все время возвращался к одному.

«Новый особняк… ишь чего! С жиру бесятся!» — думал он, вкладывая в каждый удар всю свою злость и отчаяние. — Нашел жилу с камнями, а нам что?'.

Он ударил киркой с особой силой, словно хотел пробить не только камень, но и стену несправедливости, которая разделяла его и таких же, как он, от сытой и беззаботной жизни графа. На крупных камнях останавливался с особой радость — представлял, что это голова Шпагина. И тогда начинал молотить по ней орудием так сильно, как только мог. Это приносило временное облегчение.

Внезапно раздался треск. Гневан поднял голову и увидел, как сверху отслоился огромный кусок породы. Он замер, парализованный ужасом. Камень медленно накренился, затем с грохотом начал падать вниз, прямо на него. Ему бы прыгнуть в сторону… да только хмель ударил в голову от интенсивной работы, и парень совсем растерялся, еще толком не сообразив как поступить.

Гневан не успел даже вскрикнуть. Время словно остановилось. Он видел, как кусок породы приближается, словно в замедленной съемке, и чувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он закрыл глаза, ожидая неминуемой смерти.

Удар. Темнота.

* * *

Кроваво-черный туман вокруг Гневана сгущался, превращаясь в вязкую массу, которая сдавливала его со всех сторон, лишая воздуха и сознания. Боль спадала, уступая место странному ощущению невесомости, словно он парил в пустоте.

Что же это? Не убило? Жив? Или на тот свет отошел? Вот так ухнуло по котелку!

Внезапно тьма с треском раскололась, и перед парнем возникло видение. Гневан увидел странную фигуру. Пришлось даже присмотреться, чтобы рассмотреть все детали. И едва только парень сообразил кто перед ним, то едва не закричал. Страх сковал горло и изо рта вырвался лишь сиплый хрип.

Перед ним престал демон, бесовское отродье.

«Значит ухнуло! Убило меня! — с ужасом подумал Гневан. — И на тот свет. В ад меня. За грехи мои! Господи!»

Демон возвышался над Гневаном, словно статуя, грозно и надменно. Его тело, состоящее из переплетенных теней и языков пламени, постоянно меняло форму, пульсируя и извиваясь, словно живая тьма. Вместо ног — клубящийся дым, вместо рук — когтистые лапы с острыми, как бритвы, когтями, способными разорвать саму реальность. В лапах он держал небольшую клетушку, в которой лежала мертвая канарейка.

Голова демона напоминала череп хищного зверя, с огромными, загнутыми рогами и горящими глазами, в глубине которых пылал адский огонь. Взгляд монстра пронзал самую душу, выжигая все, оставляя лишь пустоту. И страх…

Из пасти демона вырывались клубы серного дыма, наполняя воздух запахом гари и разложения.

— Господи помилуй! — прошептал Гневан.

И вдруг почувствовал, как глупо это сейчас звучит. Никогда не был он богомольным, а теперь вдруг о Боженьке вспомнил, дурак! Раньше нужно было думать. Теперь поздно… Остается только смириться с судьбой своей.

— Ешь, — прошептал Гневан, опуская руки и словно бы подставляя грудь под укус. — Ешь, сволочь! Только быстро, чтобы сразу, без мучений.