— Ура-а-а-а! — подкинули меня ещё раз, кто-то скандировал моё имя, но оно среди криков остальных терялось, меня подбрасывали и подбрасывали, пока я не запротестовал и не попросил поставить меня на месте.

— Так! — гаркнул я. — Тут вас старший командир построил! Какого хрена устроили⁈ А ну стали все обратно в строй!

И все выполнили приказ. Все стояли ровно, вытянуто. И улыбались. Они не верили своим глазам. Фрай, видимо, успел кому-то рассказать, что мы обманным маневром смогли проникнуть на базу противника. И там встретили героическую смерть. Вот только… не встретили мы её. Но Фрай, стоило людям разойтись по местам, подошёл ко мне и от всей души врезал, из-за чего многие даже охнули… но потом сразу обнял, причём крепко… но и быстро отпустил.

— Я тебе припомню это! — твёрдо сказал он, погрозив мне пальцем. — Но не сейчас. Потом.

Я улыбнулся и кивнул. Его, на самом деле, право. Из-за меня, из-за Виктора, в какой-то степени, но всё же в большей из-за меня, так как я лицо, принимающее решение, чуть не погибла его жена. И поэтому его обида весьма обоснована. Но она жива… и я жив, из-за чего он несомненно рад. Но сопли распускать времени не было. Нужно было завершить начатое. Хоть и говорить придётся через боль… по челюсти ведь ударил…

— Как сказал Фрай, — начал спокойно говорить я, — перед нами тела четырёх павших товарищей. Они не первые, кто умер в битве, они не будут последними. Но лично у меня есть правило. Память о них не должна быть посрамлена. Их должны запомнить как героев! Возможно, их жертва сохранила чьи-то жизни. Возможно, на их месте могло оказаться сразу несколько десятков бойцов. Но они погибли, не вы. Они пытались защитить тех, с кем сражались бок о бок. Я уже знаю об этом. Я уже просмотрел рисунок боя и увидел, как погиб каждый из них. Они — герои. И я как командир этого подразделения, приказываю: организовать Мемориал Памяти, на который будут наноситься имена и фамилии бойцов, которые погибли в ходе выполнения операций! Они — герои! Они встретили смерть с честью! Так и их память надо почтить соответствующе! Это место будет нашей аллей памяти! И никто не будет забыт! Ничто не будет забыто!

И в этот момент я ударил себя кулаком в грудь, а после все бойцы повторили тоже самое. Некоторые ещё стояли полностью в своей броне, некоторые деактивировали шлема, из-за чего было видно на их лицах все эмоции. Был виден их настрой, который сломает хребет любому противнику.

— Но это не всё, — уже более мрачно добавил я, невольно потерев место удара, которое сильно саднило. — Этих смертей, — указал я на четырёх павших бойцов, — можно было избежать. Среди нас есть предатель, который слил информацию о том, что происходит. Если ранее мы его не могли поймать официально за руку… то сейчас, когда на совести этого урода… нет, правильнее сказать, твари, когда у нас есть перехваченное послание… у нас есть доказательство предательства. Нора! Дред! Взять эту паскуду под стражу!

И снова на лицах большинства возник шок, истинный. И только на одном лице была ненависть, злоба и горечь. Беккет Силорфи. Девушка, которая так настойчиво втиралась в доверие. Которой позволили играть в свои игры. Но она просчиталась. И сейчас, схватив её за запястья обеих рук, наклонив вперёд, её вывели из строя, подвели ко мне, пока она рычала, кричала и пыталась вырваться. Но всё было тщетно.

— Беккет «Бек» Силорфи, — бесчувственно проговорил я, даже не опуская на неё своего взгляда. — Она та, кто виновен в смертях наших товарищей.