И снова отец двоих братьев завис, снова он начал вспоминать те дни, когда он активно воевал, когда выполнял различные операции. Война всегда на человеке оставляет неизгладимый шрам. Он может быть даже не физическим — ментальным, психологическим… и с ним ничего не сделаешь. Он может не беспокоить множество лет, а неправильно воздействуешь на него… и боли снова дадут о себе знать, ибо структура уже нарушена, хоть и восстановлена.

— К операции мы готовились экстренно, опасались того, что противник нас обнаружит. Мы только-только высадились на планету и смогли оборудовать временный лагерь, — продолжил говорить старик более бодрым тоном. — Просто… приказ есть приказ. Но, пока шла наша отправка в тот мир, слишком долго провозились, из-за чего было потеряно драгоценное время.

— Бюрократия, — фыркнул старший брат, откидываясь на спинку дивана. — Как везде. Ладно, хоть у нас она сведена к минимуму. Её много, когда пытаешься что-то изменить, особенно среди запланированного. Так что… возможно, мы встречаемся с тобой в последний раз.

— Не перебивай, пожалуйста, — вздохнул Дред. — Ты с детства был импульсивным и любил перебивать старших. Сам вырос, а твои детские привычки у тебя остались. Странно, как тебя твоё начальство ещё не прибило за такое… поведение.

— А он молчит почти всегда при них, — усмехнулся Дэн. — Тут, кстати, командиры действительно хорошие. Они, когда ставят приказы, пытаются обеспечить всем: от информации до имущества. Так что у Джека даже причин возмущаться обычно нет. Просто слушает, пока ему объясняют, а потом выполняет, получая достаточно хорошие деньги.

На лице отца двух братьев появилась некоторая досада. Они не поняли, в чём заключалась причина такой эмоции, но не стали показывать, что заметили мимолётное изменение в его выражении, тем более говорить об этом, всё же они хотели дослушать историю этого человека до конца.

— Буквально через три часа после приземления мы выдвинулись вперёд, — спустя пару мгновений раздумий продолжил Дред. — Состояние у нас было отвратительное, челнок подбили, мы чудом спаслись. Но всё же не стали отступаться, раз мы взялись за это дело, значит, должны были довести до конца, — немного кровожадно улыбнулся старик. — По пути мы прикончили скрытно несколько патрулей, разобрали по кусочкам целый блокпост, рассчитав время так, чтобы до нашего прибытия на станцию с ними не связались гарантированно. Ну а вот дальше всё пошло так, как я не ожидал.

И снова старик завис. Только на его лице на этот раз была печаль, некая грусть. Но их быстро сменили более сильные эмоции. Гнев, злость, страх. Дред буквально начал обливаться потом, постоянно дёргал головой, словно реагировал на какие-то непонятные шумы. И уже хотелось братьям привести его в порядок, окликнуть, выбить из этого транса, как он сам восстановился и улыбнулся.

— Прошу прощения, — смахнул он рукой капельки пота со лба. — Прошлое иногда догоняет и неприятно бьет по голове.

— А потом еще раз догоняет и бьет с удвоенной силой, — усмехнулся младший. — Да-да, помним этот завет. Хорошо, что у нас такого нет.

— И не будет, — спокойно сказал старик. — Такое обычно у пехоты, а вы члены экипажа корвета, вы не видите то, что пехота, вы не видите результаты своей деятельности в виде развороченных кусков тел… а я все вижу, все прекрасно вижу. Точнее, видел, — мотнул он головой, приводя себя окончательно в порядок. — Так вот. Когда мы прибыли на станцию связи, то не обнаружили там противника. Вообще. Только огромный заминированный объект. А когда мы увидели бомбы, то мне прилетело сообщение: «Ты не займёшь моё место!» — вот только я не знал, от кого оно… и уже не узнаю никогда.