— Я тоже придерживаюсь второго варианта! — повысил я голос, а перед моими глазами, за смотровым «стеклом», картинка начала невероятно быстро сменяться. — Держи-и-и-и-и-ись!

Столкновение было… болезненным. На этот раз ремни безопасности меня удержали… но в броне смогли удерживать только первые несколько мгновений. Она активировалась автоматически, покрыв полностью моё тело. Почему в прошлый раз этого не произошло — загадка. Но теперь, видимо через чип заметив реальную угрозу, покрыли всё моё тело.

Фелиция тоже вылетела из своего кресла. Нас по боевому отсеку метало, словно мячики для пинг-понга во время игры. Я не знаю, как мы ничего не сломали, но в какой-то момент мы даже сцепились вместе, чтобы не так сильно страдать. Иногда обо что-то прикладывался я, иногда обо что-то прикладывалась она. В итоге… нас помяло, у меня сломало опять ребро, у неё же вообще все было целёхонько. Но сканирование показало, что ребро я сломал во время первого рывка. Именно из-за перелома и активировалась броня, а чип Фелиции заметил это и тоже послал сигнал на активацию. По крайней мере так говорили логи системных команд.

— Твою… — кряхтел я, пытаясь подняться на ноги. — Ма-а-ать… Фел. Ты как?

— Голова трещит… ударилась… а так нормально… явно лучше, чем ты со сломанным ребром, — усмехнулась она, а потом зашипела. — Повезло, что ещё в лёгкое не воткнулось и осколков нет. Просто лопнуло… заживёт быстро и почти правильно.

— Я уже со счёта… сука… больно… сбился, сколько раз их ломал…

Но долго лежать мы больше не могли. Мы упали, потерпели крушение. Аварийные системы отработали как надо, корабль окружали выброшенные подушки, которые хоть и лопнули по большей части, но погасили большую часть энергии падения. Если бы не эта обязательная, но часто бесполезная технология… мы бы умерли.

И не такая уж она и бесполезная, получается. Всё же учёные и инженеры не совсем дураки, раз продолжают пихать такое. Как говорится: «Раз в год и палка стреляет». Вот и нам сейчас повезло, что падение было не таким быстрым, чтобы подушки сразу лопнули от первого же удара, а спасли нас.

Выбираться из корабля пришлось через разбитое смотровое окно. Баллоны с кислородом взорвались, когда мы падали, значит, у нас был только свой собственный запас, плюс несколько штук в хранилище корвета. Туда-то мы и направились в первую очередь. Если бы не заклинившая дверь в боевой отсек, то не пришлось бы вылезать на поверхность.

— Неплохо так, — присвистнул я. — От стенки к стенке нас покидало знатно.

Из-за того, что расщелина была всего метров тридцать в ширину, а вот глубиной порядка километра, нас побросало около пяти-шести раз. Сам же корвет получил критические повреждения и восстановлению не подлежал. Его в прямом смысле слова от удара смяло, каюты были полностью уничтожены, как и зона отдыха. Но нам повезло, очень сильно повезло, что топливные баки не оказались повреждены. Если бы они лопнули… то был бы взрыв гарантированно. Тогда бы умерли и мы.

Обогнув корабль, мы еле-еле смогли открыть шлюз десантного отсека, пробрались внутрь, там с трудом добрались до хранилища, откуда попытались вытащить всё самое полезное. И я удивился, когда там оказалась гравитационная тележка, которую мы прихватили с собой, зафиксировали умную систему, прицепив её к себе, после чего погрузили на неё всё то, что не смогли распихать по своим хранилищам.

А дальше началось самое интересное. Вдали начал извергаться вулкан. Случайностью бы я это не назвал, так что, как только мы покинули корвет, нам пришлось срочно ускоряться. Мы хотели успеть попасть в ту металлическую конструкцию… но стало понятно, что она находится на определённой высоте относительно нашего уровня.