И сам ответил:

— О'кей.

Но думать тебе не запрещено? Конечно, нет. Думать можно сколько угодно. В этой комнате, в этой келье он может размышлять спокойно, без помех. Например, о взаимосвязях. О возможной связи между своим пребыванием на скальной полке и смертью двух подростков. Очень просто: в обоих случаях объекты, в большей или меньшей степени, имели касательство к сделанным здесь археологическим находкам. Можно думать о возможной связи между появляющимися на стене его номера загадочными латинскими изречениями и песней, которую он слышал ночью. Добавив к этому слова хозяина гостиницы о каких-то проблемах. Тут олицетворением связи могла быть Андреа, та худая женщина — экономка? любовница? — что бродит по дому с испуганным и мрачным видом.

Взаимосвязей может быть много. Но ему недостает нужных звеньев. Гадать бесполезно. Надо сосредоточиться, оттачивать смекалку.

Последующие два часа он оттачивал ее, оперируя Трифемо-Шампольонским винтом. Всякими хитроумными способами подбирал ключи к фрагменту № 233 XII в «Кодексе Офанес». Примерял тайнопись арабского мудреца аль Маль-ах-Квида, перемещался в Тибет и проверял пригодность огненного письма Четырнадцати Священных Монахов из Тилиндских книг. Расчленял корни в Тетраграмматоне шумеров, подыскивая новые подходы. Перебрал сорок важнейших криптосистем, развитых Трифемом, обратился к пиктограммам и орнаментальному письму древних ликийцев. И все напрасно. Четыре строки таинственных знаков не поддавались, он не видел ни малейшего просвета. Не видел даже намека на какой-то след.

Однако за этим занятием восприятие обострилось, глаза, проникая сквозь толстую каменную стену, видели замок на вершине холма, видели ворон, сидящих на веревке с сохнущим на ветру бельем. Больших, черных, хриплых ворон, которые взмыли в воздух, когда какая-то женщина принялась убирать белье.

Фредрик достал несколько толстых томов «Античной философии». Открыл — сперва наугад, потом все более целенаправленно углубился историю пифагорейцев. Самосец Пифагор поселился в Кротоне. Не исключено, что развалины, раскопанные здесь, в Офанесе, как-то связаны с последователями Пифагора. Может быть, решение загадки, дешифровку кода следует искать у этого знаменитого философа?

Пифагор и впрямь был выдающейся личностью. Сколько всего понаписано о его жизни и учении. Философ и поэт Ксенофан («Ксенофан — Офанес?» — записал Фредрик в своей тетради), касаясь своей веры в переселение душ, рассказывает, как его мудрый учитель, увидев, что кто-то избивает собаку, велел прекратить это, потому что в эту собаку вселилась душа одного из его друзей, коего он узнал по ее голосу. В разных сочинениях Пифагор представал как чудотворец и обладатель чуть ли не сверхъестественного провидческого дара, ему приписывали родство с мудрыми богами Востока. Пифагор вполне мог быть аналогом персидского Заратустры или египетского Гермеса Трисмегиста.

«Индийский мистицизм?» — продолжал размышлять Фредрик. Философия санкхья… Может быть, в ней истоки учения Пифагора?

В представлении Пифагора душа была высшим, богоподобным существом — демоном, привязанным к материальному миру до своего очищения, после которого она может вернуться к своему божественному началу. Однако вместо того, чтобы углубиться в мистицизм и аскетическое самоограничение с выходом в метафизику, пифагорейцы занимались арифметикой, геометрией и астрономией. Математика служила орудием для очищения души. И была развита Евклидом, Аристархом и Архимедом.

Фредрик задумался. Учение Пифагора как раз могло быть метафизическим! Метафизика стояла над науками о числах и понятиях, каковые служили только средством для высшего познания. О'кей. О'кей — арифметическая метафизика видела основу основ в числах.