— Ты что, мысли умеешь читать?

Вот тут девочка и растерялась.

— Как ты… Нет, не совсем. Но раз ты хороший, то тебе я расскажу. Хотя папа мне запретил…

Её слова прервал взрыв где-то со стороны завода.

Я подбежал к окну и отодвинул покрывало, которое его частично закрывало. Но ничего не увидел. Обзор закрывает другая пятиэтажка.

Взглянув на девочку, я снова заметил фиолетовый свет в глазах.

— Прекрати! — рявкнул я.

— Я просто читаю твоё настроение. Точнее, намерения. Я не знаю, как объяснить… Сейчас ты за кого-то переживаешь. Это твои родители?

— Не твоё дело. Ешь давай, в пакетах найди чего-нибудь.

Сам же я взял колбасу и сыр и отнёс их Псинке. Та даже глаз не раскрыла, когда я поднёс еду к её носу.

— Ну давай же… Тебе нужны силы… — шептал я, поглаживая её голову.

Оставив еду возле собаки, я вернулся в зал, закрыв за собой двери. И сам попытался поесть. Аппетита не было, но жрать хотелось, как голодному волку. Так что долго себя уговаривать не пришлось.

— Меня Анна зовут, — невпопад сказала она, доедая колбасу.

— А меня Кодекс.

— Хах, смешное имя. Кодекс… Кодекс. А сейчас ты грустишь, Кодекс. Кто там за дверью?

— А вот это не твоё дело! — рявкнул я, невольно рассердившись.

— Но я могу помочь… — промямлила она.

— Нет! — ещё громче сказал я, сам не знаю почему.

— Ой… — пискнула она и вдруг притихла.

Немного успокоившись, я продолжил есть, а она осматривать квартиру. Я запретил заходить ей в обе спальни, хотя её больше интересовал пакет со сладостями.

Поев, я наконец почувствовал прилив сил. Да и энергия восстанавливаться стала значительно быстрее. Перекусив я съел ещё один камушек эпсилон и проверил Псинку.

К еде она даже не притронулась. Да и вообще глаз не раскрывает. Но дышит, хоть и тяжело.

Я вышел в зал и обратился к Анне:

— Слушай… Ты говорила, что можешь помочь. Это твой навык, да? Ты можешь убрать боль?

— Нет… — растерянно ответила она.

Я сразу потерял надежду. Глупо было надеяться, что четырнадцатилетняя девочка может решить мою проблему. Я принялся искать аптечку или пакет с лекарствами, но девушка снова заговорила со мной.

— Но я правда могу помочь.

— Чем это?

— Я могу лечить.

— В смысле перевязывать раны? Это я тоже могу…

— Нет, я волшебница. Я могу исцелять.

— Что? Ты серьёзно? Это твой навык?

— Папа запретил говорить…

— Да ты уже всё сказала.

Во мне снова появилась надежда, но доверять жизнь Псинки ребёнку было страшно. И я решил её проверить.

Я положил ладонь на стол и быстро воткнул неё нож, пробив её насквозь.

От боли я заорал и тут же заткнул себе рот. Идиот… И о чём я думал? Нельзя было просто пальчик себе порезать? Хотя мне нужно знать, сможет ли она серьёзную рану излечить.

Новая волна боли была не менее жестокой, хоть и ожидаемой. Одним рывком я вырвал нож из руки, но на этот раз сдержал крик.

Я протянул дрожащую ладонь шокированной девочке.

— Только не говори, что ты пошутила.

— Я думала, помощь не тебе нужна.

— Считай это проверкой. Ты мне не доверяешь полностью, так с чего это я должен доверять?

— Справедливо, — сказала она и принялась за дело.

Анна расположила свои ладони по обе стороны от моей.