— Что такое? Что случилось? Ну пойдём, раз настаиваешь. Хотя я бы лучше пожрал сейчас пиццы с пивком, сидя перед телеком, а затем отключился бы на пару дней.

Я проследовал за собакой через соседний двор аж в третий от нашего. Затем она стала скрести дверь, возле которой лежало два человеческих трупа с пулевыми ранениями у одного и перегрызенным горлом у второго. Судя по всем, лежат они уже не первый день. Странно, что твари их не сожрали.

В окне я заметил смазанный силуэт, а через несколько секунд дверь открылась.

Мне на шею бросилась Анна, а Псинка при этом начала радостно бегать вокруг нас.

— Я так боялась! Как хорошо, что ты пришёл… — пролепетала она.

— Ты жива… Где все остальные? На вас рейдеры напали?

— Да, через два дня, после нападения тварей. Мы не успели заделать стену. Да что там стена, я даже вылечить всех не смогла. Лёгкие раны затянулись сами, а вот сломанные или оторванные конечности, повреждённые органы…

— Ты не виновата. Это долбанный Ювелир. Я виноват, что привёл его сюда, нужно было прикончить гадёныша!

Я снова закипел от злости. Только теперь на самого себя. На этот раз крушить ничего не стал и через несколько минут успокоился. За это время мы вернулись домой, и я продолжил поиски еды, а девочка занялась Светой.

Спустя полчаса я перекусил найденными крохами еды, оставшейся после погрома. Бульдог тоже что-то поел, как и Прохор.

Света так и не пришла в себя после сеанса исцеления, а девочка устала так, что вырубилась на месте.

Бульдог с Псинкой остались дежурить. Ручной зомби деда Макса занимался уборкой, но не одной комнаты, как до нашего возвращения, а всего дома. В первую очередь вынося из него остатки людей.

Он легко разделял своих от чужих. И последних с большим удовольствием поедал. А первых мы похоронили, как только я проснулся.

Сон был неспокойным. Меня терзало чувство вины и потерь. А ещё тревога от того, что у нас теперь нет дома. Но даже такой отдых и перекус пошли на пользу. Энергия полностью восстановилась, а самочувствие улучшилось. По крайней мере, физическое.

Психологически я был очень нестабилен.

— Итак, трупаки зарыты, ну или сожраны вот этим… — подводил итоги Бульдог, когда мы закончили похороны. — Света в отключке, как и её врач, а нам нечего жрать, да и дом, мягко говоря, — не крепость.

— Я сейчас отправлюсь за едой, а как только Светлана поправится — уйдём отсюда.

— Не знаю, поправится ли она…

— Эй! Ты её не знаешь. Она справится и поправится! — рявкнул я.

Тут из дома вышла Анна, едва передвигая ноги.

— Ну как Света? А ты как? Не угробь себя… — набросился я с вопросами.

— Да я нормально, есть только хочется…

А ведь, правда, девочка все эти дни тоже голодала.

— Я сейчас отправлюсь за едой, побудь с Бульдогом.

— Света в тяжёлом состоянии. Не знаю, что с ней случилось, но у неё проблемы не только с руками, но и с мозгом.

— Да на неё какой-то паразит напал. Он захватил её разум и управлял ей.

— Ясно. Ну мне нужно несколько дней, чтоб залечить её. Отрезанная рука и перелом — фигня, а вот мозг… А насчёт еды в деревне всё плохо. Мы почти все дома уже обчистили, думали, что дома хранить еду надёжней. Но рейдеры всё забрали или испортили.

— Я знаю одно местечко… Псинка, оставайся с Анной и за Бульдогом присматривай.

После случая с Ювелиром мне будет трудно доверять людям.