— Ну они такие и до камня были… Арин, ты не чувствуешь ничего необычного? Да перестань ты вести себя как школьница, ну юмор у него такой!

— Меня тошнит немного и всё тело, как будто дрожит… — всё-таки ответила девушка.

— Во-о-от! — протянул дед, словно кто-то подтвердил, что он не сумасшедший. — Такая же херня была, ток не во всём теле, а в ногах, чёрт бы их отодрал… Тьфу ты, отобрал… А потом… Ладно, ща покажу, а то всё равно не поверите.

Дед допил свой кофе залпом, а потом бросил чашку на пол.

Мы с удивлением уставились на этот припадок неадекватности, но дед был совершенно спокойным и серьёзным.

— Пройдись, — указал он на осколки, глядя на меня.

Я хотел было спросить зачем, но через секунду догадался в чём дело. Молча поднявшись, я прошёл по осколкам, в кроссовках, естественно. Осколки хрустели под ногами, создавая много шума.

— А теперь стой и гляди…

Дед с трудом поднялся и подошёл к осколкам, ковыляя и едва переставляя ноги. Но потом его походка резко преобразилась, и он прошёл туда и назад по этим осколкам, не издавая ни звука.

Я не верил своим глазам. И ушам. Чтоб убедиться, что это не после меня осколки стали беззвучными, я прошёлся по ним ещё. Шумело почти как и в первый раз.

— Охренеть… — всё что я сумел выдавить.

— Ось така херня, малята… — дед поковылял к койке и устало на неё уселся. — Выматывает эта хрень сильно, но я стараюсь почаще использовать. Тот перец рассказывал, что навыки развивать можно. Камни какие-то жрать ну и другие метеориты использовать. Ток как их использовать я не понял, он сам использовался…

— Арин, а у тебя ничего не проявилось, случайно? — спросил я, немного переварив информацию.

— Нет… Но мне очень плохо. Морозит…

— Так бахни чаю или беленькой, хочешь? Согревает только так. А могу и я согреть, — предложил старик.

— От… Вянь… — девушка тихо выдавила обрывки слов и потеряла сознание.

Я подхватил её в последний момент. Затем оттащил на койку, которую дед любезно уступил и накрыл двумя пледами.

— Ничё, меня тоже в первый день мутило и трясло. Я думал, вирус этот подцепил или ноги опять на погоду ломит, — успокаивал меня дед.

— Это был мой камень… Если помрёт, меня потом совесть будет мучить… За маму до сих пор переживаю, я ж сам убил её…

— Держи, — дед протянул мне флягу.

Я подставил полчашки недопитого кофе, а Максим разбавил его крепким алкоголем. Сделал большой глоток. Противно, но лучше, чем чистая водка. Сделал ещё один.

— Я… Своими руками её… А ведь она меня искала, когда та хрень с неба грохнулась… Если бы я сразу домой пошёл, укрылись бы…

— Тихо, парень… Ты не виноват.

— Ещё как виноват.

— Знаешь, где моя Лизка была, когда комета падала? В этом бункере. Я перекрыл воздух, работал только фильтр. Она даже противогаз надела. А потом свет потух, генераторы тоже, и всё… На следующий день она обратилась, хотя и не выходила из бункера. Да, это не ядерное сверхсовременное убежище, но гораздо надёжнее любого дома на поверхности. Я это к чему… Даже если твоя мать и не выходила бы на улицу — обратилась бы… Тут либо есть иммунитет, либо нет. Всё.

Груз вины частично спал с моих плеч, но всё ещё было тяжело от того, что я не сделал всего возможного для её спасения.

— Спасибо, дед Максим…

— Да обращайся, я и не такой лапши могу приготовить.