— Все. Насекомых, листья, личинок. У вас не возникнет проблем с кормежкой вашего нового приятеля.

— А кто сказал, что это я должен за него отвечать?

— Детеныш выбрал вас, поэтому теперь вы принадлежите ему.

Обезьянка высовывалась из кармана и, словно самая главная, озирала владения.

— Ах ты, волосатик, — сказала по-английски Сэлли.

— Волосатик. Так мы его и назовем.

* * *

Ближе к вечеру, когда они оказались в особенно извилистой протоке, дон Альфонсо приказал остановиться и минут десять изучал воду: пробовал на вкус, плевал жеваные бумажные шарики и наблюдал, как они опускаются ко дну. Затем разогнулся.

— У нас проблема.

— Мы заблудились? — забеспокоился Том.

— Нет, это они заблудились.

— Кто?

— Один из ваших братьев. Свернул здесь налево к Пласа-Негро — Черной площади, гнилому сердцу болота, где обитают демоны.

Протока вилась, зажатая между огромными стволами деревьев под пологом ползучих растений. Над черной водой курился зеленоватый туман, и казалось, что здесь начинается водная дорога в ад.

«Не иначе Вернон», — подумал Том. Вернон всегда терялся — в буквальном и переносном смысле слова.

— Как давно они здесь проплывали?

— Не меньше недели назад.

— Здесь поблизости можно где-нибудь остановиться?

— Впереди, в четверти мили, есть небольшой островок.

— Пристанем там, разгрузим лодку, оставим в лагере Пинго и Сэлли, а сами налегке пойдем искать моего брата. Мы не можем терять время.

* * *

Когда они подошли к покрытому грязью, насквозь пропитанному водой островку, дождь полил с такой силой, что казалось, на их головы обрушился настоящий водопад. Дон Альфонсо кричал и, энергично жестикулируя, руководил разгрузкой, а затем вновь положил в каноэ все, что могло потребоваться во время спасательной экспедиции.

— Мы будем отсутствовать два или три дня, — объяснил он. — Надо приготовиться к ночевкам на борту. Не исключено, что будет идти дождь.

— Какая неожиданность, — хмыкнула Сэлли.

Том отдал ей обезьянку.

— Берегите ее, пока меня нет, — попросил он.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Каноэ отошло от берега. Том смотрел, как неясная фигура на островке растворяется в струях дождя.

— Том, а вы берегите себя! — крикнула Сэлли, хотя ее уже было не видно.

Чори энергично отталкивался, и лодка, лишившись груза, быстро двигалась по протоке. Через пять минут над головой послышались пронзительные вопли — с ветки на ветку перепрыгивал черный шарик. Вот он оказался на дереве над самым каноэ и спрыгнул в суденышко. Это был Волосатик.

— Ах ты, негодник, не мог дождаться, сразу же удрал, — проворчал Том и посадил маленькую обезьянку обратно в карман. Волосатик уютно свернулся и тут же затих.

Каноэ все глубже проникало в гнилое болото.

27

Когда суденышко достигло ведущей к Черной площади протоки, гроза превратилась в настоящую бурю. То и дело сверкали молнии, гром эхом прокатывался по лесу. Разряды следовали друг за другом через секунду. Казалось, это гремит орудийная канонада. В двухстах футах над головой гнулись и сотрясались верхушки деревьев.

Вскоре протока стала делиться на множество мелких, прорезавших бесконечное пространство подрагивавшей вонючей грязи. Дон Альфонсо поминутно приказывал остановиться и старался разглядеть на неглубоком дне отметины от шеста. Дождь не давал передышки, а ночь подкралась так незаметно, что Том удивился, когда услышал, как старый индеец дал команду остановиться на ночлег.