Он еще подбросил дров в огонь и извлек из автомата затвор. Пальцы тихонько ласкали пластмассовые и металлические детали — теплый пластик и холодный металл. Он наслаждался запахом ружейного масла и легкими щелчками легко разъединяемых, хорошо пригнанных друг к другу частей. Хаузер взвесил каждую на ладони, проверил, вычистил и принялся собирать. Работал неторопливо, даже немного сонно — никакой лагерной спешки.

Послышался негромкий звук — пение моторов возвращавшихся лодок. Хаузер прервал работу и прислушался. Операция завершена, его люди не опоздали. Он был доволен: операция оказалась настолько простой, что ее не сумели бы провалить даже эти гондурасские придурки.

Или все-таки провалили? Вот из сумрака над водой материализовалось каноэ, но не с пятью, а всего с тремя солдатами на борту. Лодка пристала к большому камню, который служил причалом. Два солдата выпрыгнули на берег и, освещаемые пламенем костра, помогли третьему. Хаузер услышал стоны. Трое, а он посылал пятерых.

Он вогнал затвор в затворную раму и присоединил ствол. Все движения были выполнены на ощупь, а Хаузер в это время смотрел на приближавшихся к огню солдат. Они явно нервничали. Один поддерживал раненого товарища. Стрела длиной три фута проткнула ему бедро — оперение колыхалось за спиной, а металлический наконечник выглядывал спереди. На разорванной штанине запеклась кровь.

Солдат ничего не говорил и стыдливо волочил ногу. Хаузер ждал. Теперь ему стало очевидно, что, понадеявшись на гондурасских солдат, он жестоко ошибся: недоумки не сумели провести самую простую операцию. Повернув ствол, он поставил его на замок и со щелчком присоединил магазин. Положил оружие на колени и, испытывая холод в груди, ждал.

Молчание было мучительным, один из гондурасцев не выдержал и заговорил. Это был лейтенант.

— Начальник… — начал он.

Хаузер выслушал объяснения.

— Мы убили двоих и сожгли их лодки с продовольствием. Их тела в каноэ.

— Чьи тела? — спросил Хаузер, помолчав.

Последовала неловкая пауза.

— Двоих индейцев таваха.

Американец не ответил. Это был провал.

— Старик, что был при них, заметил засаду, прежде чем мы успели открыть огонь, — продолжал оправдываться лейтенант. — Они свернули. Мы преследовали их по реке. Но им удалось выбраться на берег и скрыться в джунглях. Мы погнались за ними и напоролись на одного из таваха. На нашу беду, он был вооружен луком и стрелами. И мы никак не могли его обнаружить, пока он не уложил двоих наших и не ранил третьего. Только после этого мы его убили. Начальник, вы же знаете этих лесных индейцев — они передвигаются бесшумно, словно ягуары…

Он замолчал и стоял, переминаясь с ноги на ногу, а солдат со стрелой в бедре невольно застонал.

— Так что, начальник, двоих мы убили, а остальных загнали в джунгли без еды, без амуниции, без ничего. И теперь они там непременно подохнут.

Хаузер поднялся:

— Извините меня, teniente, этот человек нуждается в немедленной помощи.

— Sí, señor.

Не выпуская автомата, американец обнял раненого свободной рукой и увел от поддерживавшего товарища. Наклонился и тихо проговорил:

— Пошли, я о тебе позабочусь.

Лейтенант с кислым лицом остался у костра.

Хаузер подталкивал раненого в темноту. Тот хромал и постанывал, кожа горела огнем — у него явно поднялась температура.

— Расслабься, — повторял Хаузер. — Сейчас все устроим.

В пятидесяти ярдах от лагеря он посадил солдата на бревно.